Ну, у меня была Любовь

— Все ли в порядке? Я пашу, как черт, а жру как скотина! Даже гребаный рис не можешь приготовить! Глупая, никчемная, — мужчина кинул в Любу тарелку с рисом. Та попыталась увернуться, но большая часть попала в нее, что разозлило его сильнее. – Даже увернуться не можешь! Что ты вообще можешь?! Чего добилась? Почему отворачиваешься? Смотри на меня! На меня смотри!

Люба попыталась встать, но Семен схватил ее за плечо, поймал за лицо и хотел повернуть к себе, н она вырывалась, что злило его еще сильней. Он ее ударил.

Потом еще раз и еще. Люба упала вместе со стулом.

— Да что ты можешь! Да разве это жизнь?! – яростно кричал Семен, выплескивая на ползущую от него женщину свой гнев.

Он остановился, чтобы отдышаться. Почему все это… почему все так… Если бы не Люба, если бы не долг, если бы не…

Гнев застилал глаза. Семен вышел в коридор за женщиной, взял с тумбы первое, что попало под руку – старый складной зонтик – и ударил ее по спине. Затем перевернул женщину и стал бить по всему телу – туловищу, рукам, лицу.

Что-то попало в глаза, и он замер, взглянул на руки и тело перед собой – все было в крови. Он уже видел все это, знал, но предпочел выкинуть из головы.

— Да что же я…

Семен, словно пришибленный, поднялся и осмотрелся. Тусклый, страшный коридор, грязные стены, потертый пол и мерзкий человек с безумными глазами в зеркале. Все к этому и шло с самого начала. Выхода не было в любом случае…

Выпустив из рук зонт, он подошел к окну. Открыв его, залез на подоконник и выглянул наружу.

Все вокруг застилал падающий снег. Все как в давно забытом сне - знакомо до щемящей, бессильной боли в груди.

Зазвонил телефон.

— Опять просрочил платеж, Семен. Сколько можно? Так дела не делаются…

— Пошел в жопу.

Семен выкинул телефон и, проследив за его падением, хотел прыгнуть следом, но услышал за спиной шорох. Обернувшись, он увидел поднявшуюся Любу. Избитая женщина с перекошенным окровавленным лицом стояла прямо за ним.

— Сволочь, — одними губами произнесла она и выпихнула мужчину за окно.

Казалось, что мир затих и замедлился. Хлопья снега замерли, удивленные его падением. Удар, и по телу прошлась невыносимая боль. Вместе со стоном изо рта полилась теплая кровь.

Семен смотрел на черное небо, на снег и угасающим сознанием понимал, что сам себя до этого довел. Своим безразличием к себе же. Он перевел глаза направо и увидел в окне дома напротив курящего молодого человека, равнодушно смотрящего на него с седьмого этажа.