Не-на-ви

Писарю крупно повезет, если он проживет, не голодая, хоть половину этого срока.

– Значит, вы не хотели доверять ей детей.

– Вас это удивляет, что ли? А вы бы доверили своих щенков существам другой… другого вида? Их бы тут же напичкали каким-нибудь неподходящим кормом, от которого нюх отшибает и что-нибудь там еще происходит.

Тут она его задела, по шерсти на лице Вулфа аж рябь пробежала. Его сейчас как раз очень занимал вопрос жизни маленьких оборотней в неподходящих условиях.

Потому он и притащил Азу в дом. Потому и задавал ей вопросы вместо того, чтобы сразу отправить её в узилище.

Детективу позарез нужна была консультация кого-то, кто разбирается в смешении видов, травомагии и вакцинах. А значит – нужно было побольше узнать об убитой, чтобы разговорить её подруг-магичек, разнюхать что-то интересное и выходящее за рамки расследования. Сблизиться с ними. Вот, мол, смотрите: я не просто оборотень на службе, а тонко чувствующий детектив, который понимает вашу боль и готов часами выть на луну в унисон, скорбя о вашей потере. Вы ведь не станете возражать, если потом я задам несколько вопросов в рамках дружеского общения?

Потому что старший щенок Вулфа встрял в омерзительную историю с волчицей, и нужно было узнать, кем эта волчица может ощениться. И желательно было получить консультацию неофициально, не у практикующего мага.

Вулф скрипнул зубами.

– От той дряни, которой питаются люди, у нас язык немеет. И подшерсток редеет. Линька по полгода. Мышцы становятся вялыми, как одеяло, чисто человечьими.

Не удивительно, что вы такие хилые, вы ведь только это и жрёте. И еще лакаете алкоголь. И кофе. Нет, я не доверил бы своих щенков тем, кто не умеет о них заботиться. Никто из нас бы не доверил.

– Ну и я не хочу поручать своих детей сумасшедшим старухам, которым мозги отшибает по шестнадцать раз на дню. Даже если самим старухам нравится быть такими. Жирными безумными гоблинами.

– Но-но! – возмутился Угун.

– Прошу прощения, – раздраженно бросила Аза. – Просто фигура речи.

Писарь поморщился и снова уткнулся в свою писанину.

Женщина тоже скривилась, и Вулф легко прочел её мысли, даже не глядя на выражение лица.

«Кто придумал брать гоблинов на формальную службу? – подумала она и тут же припечатала, – позорище!» А следом запоздало удивилась: «И как этот нюхливый волколак работает с гоблином?»

Женщина осторожно потянула носом. На лице её появилось недоуменное и растерянное выражение, когда она наконец поняла, что этот гоблин не воняет. Совсем.