Одной крови

Он стоял, как громом пораженный, и пялился на меня в недоумении. А эта милая бровь так и осталась чуть приподнятой. Ну что поделать, умею я удивлять парней!

Только к нему я могла обратиться в данный момент. Странно признаться себе в этом, но я ему доверяю. Этому придурку с манией величия, который угрозами заставил меня прийти на его тупую вечеринку! Этому богатенькому папиному сынку, который уже в четырнадцать лет был настолько самоуверен, что замутил подпольные бои с участием таких же совершеннолетних. Но я знала, что он под моим контролем.

Он будет молчать обо всём, что увидит. И он сделает ради меня что угодно.

И мой безотказный рыцарь согласился на это почти сразу. А ведь я еще думала применить к нему свой дар убеждения. А как оказалось, делать этого не пришлось. Ну и отлично! Мне было неприятно использовать его в подобных целях. Но как оказалось, Логан лучше меня представлял, что именно нужно сделать.

Оставалась одна маленькая проблема – у нас не было ключей!

Подойдя ближе к серебристому седану, Митчелл всё же не смог скрыть своё смятение.

– Что с ней произошло? – спросил он, открывая переднюю дверь. Он немигающе смотрел на окровавленные стеклянные лезвия, опасно торчащие из оконного проёма. Беспокоился ли он в этот момент о Холли? Возможно.

Парень по-хозяйски пошарил рукой под сидением и с лёгкостью выудил оттуда связку нужных ключей.

– Откуда ты знал, где искать?

– Да так, пару раз Холли теряла их, во время... хм. Ну, ты поняла.

На секунду я представила их вместе, страстно занимающихся сексом в этой самой машине.

Чувство необъяснимой ревности кольнуло где-то внутри, но я предпочла его не замечать. К чему ревность, если мы с Митчеллом не будем вместе? Никогда.

– Садись. Тут рядом есть болото, должно получиться.

Он стряхнул с пассажирского сидения осколки и указал на него рукой, призывая разделить с ним салон этого многострадального автомобиля. Но я медлила.

– Откуда ты знаешь?

– Это моя земля, крошка, – снова эта его фирменная самоуверенная ухмылка.

– Или ты забыла?

Глядя, как серебристый капот утопает в темно-зелёной жиже, мне стало грустно. Будто, прощаясь с этой изуродованной машиной, я прощаюсь с частицей себя. Заметать следы, скрывать преступления, использовать людей... Что ещё я должна буду сделать в этой жизни? Это страшно... понимать, что ты превращаешься в совершенно другого человека... Который тебе не нравится. Который делает людям больно. И похоже, это только начало.