Одной крови

Я поёжилась, в прострации посмотрев на Рози, которая ходила из стороны в сторону и нервно заламывала руки. Ее лицо менялось каждый раз, когда мимо проходил какой-то доктор или медсестра. Она смотрела на них с надеждой, пока они не скрывались за изгибом коридора.

В палату к Крису ее тоже не пустили, мотивируя это тем, что ей еще не исполнилось восемнадцать. Спасибо, хоть в скорой разрешили поехать и держать брата за руку, прислушиваясь к слабому, едва различимому дыханию. Мне, кстати, тоже разрешили поехать с ними.

Для этого пришлось пойти на ложь и сказать, что я тоже его сестра, ведь только родственники могут сопровождать больных до госпиталя. Но я не могла позволить ему уехать без меня, хоть и не понимала, чем могу помочь.

Я сделала всё еще хуже, чем было. Это просто катастрофа! Последние события проносились перед глазами снова и снова. И становится только больнее от понимания, что всего этого можно было избежать. Я ведь почти отпустила его, почти справилась со своим соблазном.

Но Холли всё испортила. Нужно было дать ему уйти, не бежать следом, не умолять выслушать меня. Тогда он был бы в порядке. Зол, обижен, уязвлён, но жив и здоров. Я такая дура!

Его глаза смотрели так, будто я стала олицетворением всех его ночных кошмаров. Гремлин из шкафа проклятий. От осознания, какую боль я ему причинила, я резко закашлялась и схватилась за горло. Подкатывал тошнотворный комок.

Подруга тревожно подскочила ко мне и села рядом, накрывая мою ладонь своей.

– Эй, ты чего? Тише.

Дыши...

Ее голос звучал обеспокоенно и мои щеки вдруг вспыхнули от стыда. Не за меня ей нужно сейчас беспокоиться, а за брата, пострадавшего по моей вине. Какая вот из меня теперь подруга?

– Не думай обо мне. – Мой голос дрожал, а горло все еще сотрясалось от болезненных спазмов. – Я буду в порядке.

Мы в надежде уставились на пару медсестёр, деловито пробегавших мимо, но они не зашли в палату 143, где лежал Крис. И к нам не подошли, а нам так нужны новости! В скорой ничего толком не сказали, лишь оказывали первую помощь.

Сначала фельдшер старался услышать сердцебиение Криса, но оно было такое слабое, что временами даже, будто пропадало. Откинув в сторону стетоскоп, ему спешно вкололи какой-то препарат такой огромной иглой, что от одного её вида мне поплохело окончательно.

– Когда приедут ваши родители?

Мне хотелось хоть как-то разрядить нагнетающую обстановку, занять мысли чем-то другим, кроме саморазрушения.