Хоколобон

– Да-да, мистер Сиклз, головой, – поддакнул Ацров. – И подумайте, что было в прошлый раз. Стоит ли соглашаться на другую сделку?

– Возможно, мистер Ацров. Вот только получается, что сделка в любом случается состоится. Не с моей душой, так с совестью.

Он пожал плечами.

– Мой вариант не несёт в себе последствий для вашей жизни.

– И вы его терпите здесь? – обратился Джереми к Шасэнорту.

“Добрался. Заслуживает.”

– А в чём дело, мистер Сиклз? Неужто я вас склоняю куда не хочется?

– Да, такими темпами я соглашусь на предложенную дедом сделку.

– Что ж, я умолкаю, - чёрт вскинул руки, притворившись испуганным.

– Джереми, – окликнул внука старый Сиклз. По лбу его тёк пот. На виске билась жилка. – Я не могу их долго держать. Решай.

Джереми повернулся ко всем спиной и сделал шаг навстречу Шасэнорту. Его мысли сосредоточились на взвешивании, что не ускользнуло от дракона. Он не стал ничего думать в ответ. Его змеиное парящее тело свернулось в круг. Однако Шасэнорт не стал кусать свой хвост следом за некоторыми восточными символами, он положил на него голову и уставился немигающе на молодого Сиклза.

Вид дракона дарил спокойствие. Джереми подумал в ответ благодарность. Даррен и Ацров пытались что-то ещё сказать, но Джереми перестал слушать.

Взгляд его сфокусировался на драконе, и он начал его читать поневоле. Словно листы книги, он изучал чешуйку за чешуйкой. Они стали подобны словам. Вся поверхность Шасэнорта предстала барельефом египтян, наполнилась смыслом. Джереми увидел историю.

За недолгую жизнь младшему Сиклзу доводилось лишь дважды применять свой талант к чтению на людях.

Его талант идеально подходил к книгам, позволял поглощать книги в считанные минуты, максимум, часы. Но вот моментально понять целиком, прочитать личность, что перед ним – это редкость. И вот теперь ему открылся разум дракона.

Были там и моменты осознания себя, и первые дни шахты, строительство города, его превращения. Договор. Смерти Хоколобона, болезненные и обновляющие.

И характер Шасэнорта, созерцающего свою возможную гибель.

Это был совершенно иной взгляд на существование. Долг, воля, желание – всё это для дракона являлось наносной человеческой концепцией. Он их понимал, но они в нём отсутствовали. Он мыслил гармонией, жизнью, знанием. Однако и с ними у него выстраивались особые отношения. Шасэнорт не бояляся смерти, для него физические жизнь и смерть, существование и его отсутствие, были равнозначны.

Главное, что увидел Джереми – причину значимости души Шасэнорта.