Сладость, гадость и ночь наоборот

Пламя свечей горело ровно, не колыхаясь от порывов воздуха. Не скрипели стулья и ножки стола. Ничьи туфли не шаркали по полу. Девушки не рисковали заговорить, напряженно ожидая то, что должно случиться чуть позже, держась вместе в единой связке — руки Лиары на блюдце, а Оромори на ее предплечьях, гарантируя безопасность обряда. Всем им было известно — до завершения первой стадии магического действа разговоры под запретом. Иначе быть беде.

Минуту ничего не происходило. Девушки переглянулись. Лиара произнесла заклятье верно, они соблюли все правила.

Но что-то пошло не так.

Киссия собиралась сказать, что, возможно, дело в том, что он колдун. Его дух обладает большим упорством и волей, нежели призрак скоротечного, и может не явиться на зов. Но не успела раскрыть рта, потому что Лиара, решительно стиснув зубы, снова заговорила, повторяя заклятье.

— Ïn ѷïgïla Ѷэles’ Noςŧ, sѧ, Lïïѧrѧ Ïlyïïnѧ, ïnѷïŧѧra ѷoς, Lѧrïon Ïlyïn, spïrïŧus ŧuus, reposo эŧ probѧŧïѧs mэѧ Fѧmïlа ѧd mensѧm mэѧm.

Gusŧum ŧrѧςŧare эŧ exŧïnguэ mэѧm sïŧïm sςïenŧïѧ.

В этот раз голос оставался твердым до конца.

В абсолютной тишине три девушки замерли. Стих даже шорох ветра за окном и редкий стук о стекло ветки липы, растущей во дворике. По ногам Киссии, обтянутым плотным кашемиром колготок, потянуло могильным холодом.

А после — Лиара дернулась на стуле так, словно кто-то ударил ее в спину, и завалилась вперед с такой скоростью, что едва не расшибла лоб о твердую поверхность стола.

Руки сестер Оромори остановили столкновение, крепко стиснув предплечья подруги.

— Лиара? — обеспокоено прошептала Киссия, наклоняясь к хозяйке лавки.

— Он здесь, — сказала, тяжело дыша, Лиара.

Камелия с другой стороны широко раскрыла глаза, оглядываясь по сторонам. Но никто ничего спросил, потому каждая чувствовала — это правда. В лавке они больше были не одни.

— Достопочтенный, — Лиара подняла голову и медленно, словно ей было тяжело шевелиться, выпрямилась, откидываясь на спинку деревянного стула.

Обтянутые тканью белого платья лопатки прижались к холодной перекладине, — спасибо, что явился на мой зов.

Зловещая тишина сменилась другими звука — затрещал огонь пяти свечей, пламя поднялось столбом вверх, сливаясь воедино, тарелка с кексами задрожала, перекатываясь по столу с одного каленого бока на другой. На скатерть посыпались крошки от растревоженной выпечки. Лицо Лиары побледнело, а по виску стекала капля пота.