Сказки городского типа

Они ритуальные.

- Что вы имеете в виду? - переспросил Карим и тут же пожалел об этом. Не надо ему в такое лезть, не его ума дело, чем занимался господин Рахмет. С другой стороны, будет каждая вздорная баба возводить напраслину на солидного, уважаемого в городе человека! Нет уж, пусть договаривает, а он выслушает её ложь и об этом тоже обязательно упомянет в протоколе, чтобы суд тоже учел этот мерзкий наговор. Честь и совесть требовали сделать это, призвать её к ответу. Но малая часть его сомневалась: вдруг это правда? Вдруг она расскажет ещё что-то, чего Кариму вовсе не стоит знать? Зачем же он выпустил этого джинна из лампы?

- Я имею в виду магию, господин следователь, - тем же ровным тоном сказала вдова.

- Мой супруг был магом, многие влиятельные люди прибегали к его услугам. К сожалению, если вы хотите подробностей, вам стоит спросить кого-то другого. Я мало знала о его делах.

«И это правильно, - подумал Карим. - Посвятишь такую в свои дела, а она потом всё разболтает, тьфу».

- Вы наговариваете на господина Рахмета, уважаемая. Магия — грех, не мог такой богобоязненный человек быть колдуном.

- Ничто не грех, если служит во славу Господа, - неожиданно сказала вдова господина Рахмета, но не успел Карим удивиться, пояснила: - Так говорил мой супруг. Он считал, любое колдовство может и должно быть использовано, если это ведет к победе над Иблисом и его шайтанами.

Карим помолчал немного, будто отдавая дань уважения покойному и его словам, потом вернулся к тому, с чего начал:

- Есть ли в доме другие ритуальные вещи, кроме кинжалов?

- Есть, в отдельной небольшой комнате в подвале, я могу вам показать.

- Вы там бывали?

- Лишь однажды, - сказала вдова. Помолчала немного и добавила: - Мне было запрещено туда заходить.

Кто бы сомневался, что эта может не только дерзить, но и запрет нарушить.

- Но вы туда зашли, - констатировал Карим.

- Но я туда зашла, - кивнула вдова господина Рахмета. Никакого раскаяния на её лице не было и в помине.

Карим подумал, что, возможно, она не только сама убила господина Рахмета, но и заранее спровоцировала всю эту сцену, нарушив обозначенный мужем запрет, верно рассчитав, что в таком случае он придет в ярость, как любой нормальный человек, и она сможет лепетать что-то о самообороне. Так-то оно так, вот только она не говорила ничего о самообороне, она как будто нарочно топила себя всё глубже каждой следующей фразой, каждым жестом и взглядом.