Семь грехов

— Встретились чтоб подарок передать, разговорились, оказывается, у нас много общих черт и интересов! Половина музыки, что мы слушаем, одинаковая, и он тоже любит рисовать, он даже зарабатывает как художник. Хотя ему тоже в детстве запрещали.

— А тебе-то кто запрещал? — не переставал удивляться отец.

— Да вы сами в школьную стенгазету не разрешили рисунок отдать, чтоб я «гордыню не взращивала»! А когда я к художкам присматривалась, смеялись, что туда только через постель попадают. Не было, что ли?

— Ты тогда многое не понимала, а мы делали всё для твоего же блага.

Да, может, мы допустили несколько ошибок, но прошлое уже не исправить, — вздохнула Ефросинья. — Да и на наш взгляд, художник — несерьёзное занятие. Мы лишь хотели, чтобы у тебя был стабильный доход и ты могла в случае чего сама себя обеспечивать, — сказала мать, взяв дочь за руку.

— Но ведь каждый человек волен распоряжаться своей жизнью, как он того хочет, — Настя вспомнила одну из народных мудростей, что так часто слышала от других.

— Да, но ты и правда считаешь, что он — тот кто тебе нужен? Может стоит поискать кого-нибудь другого? — отец понимал свою кровинушку, но всё ещё был неуверен в правильности её выбора.

— Мы не выбираем, в кого влюбляться. Этот выбор непредсказуем! Нельзя прожить свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится твоим близким. Я люблю его! Дайте ему шанс! Пожалуйста… — Настёна взглядом стала похожа на бездомного уличного котёнка, умоляюще смотрящего на проходящих мимо людей.

— Ладно… но сначала мы зададим ему ещё несколько вопросов. Надо же знать, кому мы своё дитятко отдаём и с кем оно намеревается строить дальнейшую жизнь, — сдался Илья под давлением эмоций и совести.

— Спасибо! Мой Витя вам понравится, вот увидите! Пойдёмте же к нему в гостиную! — казалось, ещё немного, и Настя засветится от счастья.

Витя сидел на диване, гладил задремавшего у него на коленях кота и подозрительно смотрел на ряд икон над телевизором. Как только его девушка и её старшие родственники подошли к нему, он сложил аккуратно кота на диван, сам встал и неуверенно протянул руку Евфросинье — то ли для рукопожатия, то ли для галантного поцелуя её пальцев.

— Ещё раз здравствуйте… я Виталий. Приятно с вами познакомиться. И увидеть вас вживую, ваша дочь столько рассказывала о вас… хорошего, только хорошего.

— Кем работаешь, Виталий? — Илья решительно сел в кресло и закинул ногу на ногу, принимая хозяйскую позу.