Крысолов идёт меня искать

Это ведь нормально в нашем возрасте, да? Или мне надо было долго и слюняво дышать ей на ухо, как ее вчерашний сосед? Попытаться потрогать у всех на глазах? Или...

— Алексей! — рявкнула Мария Павловна.

— Что? Правда уши режет? — невинно спросил я.

— Николай — уважаемый молодой человек…

— ...который пытался облапать вашу любимую гостью прямо за столом. Я не говорю, что поступил лучше него, но я хотя бы попытался уединиться, чтобы не было громких сплетен.

Сбоку раздался короткий сардонический смешок. Похоже, Хозяйка Медной Горы сочла меня смешным.

Какая честь.

— Это так, Надежда? — Мария Павловна перевела свой тяжелый взгляд, и я ощутил физическое облегчение.

— Я нравлюсь мужчинам, это правда, — со своей вечной иронией отозвалась брюнетка.

— Судя по тому, что я видела на камерах, Алексей имел другие намерения.

— Вы сами говорили, что он инфантил. Плохо контролирует себя, предпочитает решать проблемы силой, вспыльчивый и капризный, как подросток.

— Он напал на тебя, Надежда.

— Я по опыту знаю, когда мужчина смотрит на меня со страстью, а когда — с желанием убить, Мария Павловна.

Алексей, конечно, не ангел, но он и не убийца.

Я снова чуть не обернулся. Что это еще значит — по опыту? Откуда этой девчонке из элиты взять себе смертных врагов?

— ...я тебе поверю, Надежда. Если дело обстоит именно так, то нужно будет побеспокоиться о том, чтобы газеты об этом молчали. С тобой, Алексей, будет отдельный разговор, но учти: еще хоть одна подобная выходка - и я вышвырну тебя отсюда.

Напугали, ага.

Я родился в трущобах и умер там же, меня угроза лишения дома пугала не сильнее голой задницы. Было бы неплохо остаться на попечении богатой "родни", но, если что, я не слишком расстроюсь, когда окажусь без дома.

— Я понял, тетушка. Буду аккуратен, — я изобразил покорность и сожаление. Попытался, по крайней мере.

— Я надеюсь. Сегодня снова жду тебя к ужину, но на этот раз будь добр задержаться до конца и поговорить с гостями.

— Да, тетушка.

— Тогда я прощаюсь, — женщина, негромко ступая по ковру, прошла мимо кровати и, не оглядываясь, вышла.

Надежда слегка наклонила голову и отступила к стене, пропуская ее.

Матриархат не был редкостью в трущобах, но привычные мне матроны были горланистыми и склочными бабками в пестром тряпье. Утонченная и хладнокровная Мария Павловна, будем честными, производила гораздо более внушительное впечатление. Ее так просто не обдуришь и наглость мало чем поможет: она видит тебя насквозь, а ты ее — нет.

— Ну, я тоже пойду.