Алое золото осени

Нижнее бельё. Прости, Вадим, придётся заглянуть и туда». Лисицкий осторожно переворошил ящик, нащупав твёрдый кубик флешки, положил его в карман. Проверил остальные ящики, позавидовав большой светлой квартире, в которой нашлось место каждой мелочи.

Носки рассортированы по парам и лежат аккуратными стопками. Боги, даже ему, Лисицкому, далеко до этого человека. Это просто робот! Как он мог увлечь такую женщину? И как она могла увлечься? К делу!

Меж стопками носков Лисицкий вытянул блокнот, с аккуратными столбиками цифр на страницах.

У Вадима был аккуратный почерк. Чего ещё ожидать? Что это? Шифр? Просто столбик учёта расходов? На титульном листе лишь буквы «МиМ» Первые буквы его имени «К» и «В», точно не о себе, тогда о ком? В чём смысл прятать шифрованный блокнот в гардеробе? И тут вспомнился фрагмент оторванной страницы с цифрой «восемь». Кажется лежит в бумажнике. Лисицкий достал кусочек листка. Точно. Из этого блокнота. Только вот, что на нём было? И был ли такой блокнот один? Вопросов больше, чем ответов. На последней странице есть следы, возможно, писали именно здесь. Константин спрятал блокнот в карман. «Во что ты вписался, Вадим? Что стоило целой жизни?»

— У вас есть птицы? — крикнул Костя, шаря в складках ткани, радуясь, что вечер пройдёт по плану.

— Нет, откуда? — раздалось из другого конца квартиры.

— Почему ты? — спросила Анжела холодно, налив вина только в свой бокал. Второй остался стоять пустым, сверкая натёртыми боками в свете светильников. Андрей пожал плечами.

— Я в душе не чаю...

— Ублюдок, — прошипела хозяйка, залпом выпивая всю рубиновую жидкость в бокале.

— Шипи потише, красавица, — рассмеялся Андрей, устраиваясь у стойки на высоком табурете, — а то он поймёт, кто ты на самом деле... Зачем Костя тебе? — спросил он, клоня голову к плечу. — Это же не твой формат...

— Откуда тебе знать, где мой формат? — огрызнулась Анжела.

— Раз ты кидаешься на всех подряд, дела, видимо, совсем плохи, — вздохнул Андрей.

— Не твоё дело!

— Могла бы сделать хотя бы аккуратнее.

..

— Ненавижу тебя, — прошипела Анжела и черты её на доли секунды преобразились, явив миру истинную суть: уродливое лицо, похожее на голову рептилии.

— Я тебя тоже, но Натаныч нас не поймёт...

— Dominus (господин — лат.) слишком добр, — фыркнула Анжела, — я бы давно растоптала тебя, как мусор...

— Так сделай, — зло бросил Андрей, и в глазах его разлился янтарь, а зрачок вытянулся в вертикальную щель, — commodo dominus (порадуй хозяина — лат.