Алое золото осени

Иначе, зачем прятать эту запись? Но минуты шли, зернистые кадры сменяли друг друга, а на экране по-прежнему ничего не происходило. Люди ставили свои автомобили на стоянку и шли по делам, потом возвращались, уезжали, на их место становились новые автомобили. Плохое качество записи не давало разглядеть номера машин, да и лица тоже. И Лисицкий принял решение пересмотреть её дома.

Теперь осталось разобраться с блокнотом. Атмосфера за спиной густела и раскаялась, как плазма, хотя ни один не проронил ни слова. Но Лисицкий спиной чувствовал, что хватит и взгляда, чтобы скрытая угроза переросла в явную.

— Скажите, Вадим играл? Тотализатор, ставки, пари?

— Нет, — коротко бросила Анжела, отводя взгляд в сторону. — Он не азартный человек.

— Может, влез в долги?

— Сомневаюсь, — на это Анжела едко улыбнулась. — Всё, что он хотел, у него уже было.

— Понятно, — что ещё спросить? В голове всё путается от одного взгляда на алый халат, чуть распахнутый на груди. Связи, родственники, знакомые?

— Нет, Вадим интроверт, он ни с кем не знакомился без особой нужды.

— Она живёт здесь?

— Да, в N, могу дать адрес, — Анжела потянулась к телефону. — Она приходила один раз. Я слышала, как они разговаривали.

— Это могло бы иметь отношение к делу? — Константин неловко откашлялся.

— Возможно. Она просила денег... — Анжела лениво набрала что-то на телефоне. — Он ей отказал.

— Почему? — Лисицкий осторожно, стараясь не касаться мраморной кожи, переписал адрес в блокнот.

— Не знаю...

— У Вадима была привычка шифровать записи?

— Что? — взгляд говорит красноречие слов. О шифрах Анжела слышит не часто. — Впервые слышу.

— Понятно, что ж... — Лисицкий встретился взглядом с Андреем, не уловив ни тени сопереживания. — К вам могут прийти из следственного. Прошу, не упоминайте о моем визите.

— Все так серьезно? — лукаво улыбнулась Анжела.

— Боюсь, да.

Теперь снять копию записей и отснять блокнот, оставив его, как и флешку, на месте, словно ничего и не было.

На улице наваждение спало. Воздух стал прохладным и не жёг глотку раскалёнными нитями. Лисицкий встал у машины, вытерев пот со лба.

— Тяжко? — усмехнулся Андрей, прохромав до пассажирской дверцы.

— Пройдёт, — отмахнулся Константин.

— Первую сотню лет трудно, потом привыкаешь, — рассмеялся Андрей.

— Какую сотню, что ты несёшь? — разозлился Лисицкий.