Алое золото осени

— Виктор, моя фамилия Дорх, мы с Костей вместе работаем.

О, зачем было уточнять? Эта дурацкая новая работа. Нонна окинула взглядом нового знакомого. Хорош. Видно, что на службе не обижают. Виктор доброжелательно улыбнулся.

— Костя немного запарился по работе. Просил вам передать. Ногу подвернул, представляете? Лежит в Орехово, просил вас его забрать. Сказал, только вы и никто больше...

— Орехово? — с чего Косте передавать что-то через третьих лиц? Он мог спокойно позвонить, тем более, что они договаривались о встрече.

И в этой богом забытой деревне он что делал? До неё час езды.

— Телефон утопил, — рассмеялся Виктор, — представляете? Такая неприятность, но очень просил вас приехать.

— А-а-а, — Нонна улыбнулась в ответ, — отчего же вы его сами не привезли?

— Он там что-то нашёл, сказал, надо ещё остаться... Адрес дам? — Виктор спохватился и начиркал на клочке бумаги, вынутом из кармана, адрес. — Как хотите, поедете или нет. Но он просил очень... Сказал, вы единственная, кто может помочь.

Нонна приняла в руки измятый клочок бумаги, бросив быстрый взгляд внутрь салона. На сидении остались пятна, которые тщательно почистили, но швы на искусственной коже не так-то просто отмыть. И запах... едва уловимый запах в оттенках алого. Люди такие наивные, думают, что следы стираются навсегда. Тонкий срез чужой боли просматривался в поле стоящего напротив человека. «Ты попал в беду, Костя?» Ему нужна помощь, определённо.

— Да, я поеду, — уверенно кивнула Нонна, — только порешаю текущие вопросы, и сразу туда.

— Отлично, — Виктор едва заметно расслабился и улыбнулся, — он будет очень рад. Я ему даже завидую. Такая прекрасная женщина... и не со мной...

— Разумеется, — Нонна холодно улыбнулась, — машину подвиньте, пожалуйста.

— Конечно-конечно...

Можно было бы подумать, что руки почти свободны. Свобода манила, как лиса-оборотень, покачивая перед носом пушистым хвостом. Кисти давно прокручивались в связке, только их никак не удавалось вытащить. Одолевал холод и жажда.

Пар изо рта грязным облаком стелился по полу, обволакивая комья пыли. Неясно, сколько он провозился, пытаясь освободиться. За окном посветлело небо, освещая тусклым светом из редких щелей в ставнях пустую комнату. Удалось избавиться от стула, и после бесконечных попыток, наконец, освободить и руки. Кожа на запястьях повисла клочьями. Ерунда.

Значит, Дорх продал хозяина конкурентам, а Круглов узнал об этом. Отсюда и запись с камер, и досье.