Алое золото осени

Это да-а-а-а, пожизненное проклятье, как теперь казалось. Но Вадим Круглов мог дать фору любому педанту. Он даже скрепки на своём рабочем столе раскладывал в ровные ряды по размеру и цвету. Не человек, а машина. Коллеги так о нём и отзывались. Такой не мог уехать, не предупредив вышестоящее начальство, если только... быть может, на него давили? Или ещё хуже. Завтра надо будет проверить больницы и морги. Дорх, начальник охраны, утверждал, что обзвонил всех, но ещё раз проверить бывает не лишним, а лучше съездить лично, особенно в морг.

На камерах видеонаблюдения три дня назад Круглов вышел в девятнадцать часов, держа в руках плоский пакет. После этого он сел в такси, это зафиксировал охранник, и больше его никто не видел.

Теперь к осмотру в квартире: всё идеально чисто, словно в ней никто не живёт. Нет уверенности, заходил ли Вадим домой после работы. Всё на месте: зубная щётка, одежда, зарядник от телефона в тумбочке у кровати. Кто в современном мире уедет, оставив зарядник? Теперь это сродни безумию, хотя лет двадцать назад казалось наоборот.

Значит, версия с добровольным отъездом отметается, как несостоятельная. С соседями поговорить не удалось. Этажом ниже народ гужбанил, оглашая площадку басами, а соседи слева не открыли вовсе. В почтовом ящике скопились рекламные проспекты, кокетливо показывая цветастые бока в щель почтового ящика. Кажется, Круглов действительно не был дома долгое время. Завтра будет много работы. Телефон подал сигнал о входящем уведомлении — пришёл аванс. Договор подписан, расписка выдана, назад пути нет.

Лисицкий погладил пальцами прохладный корпус телефона, сомневаясь во внезапно возникшей тяге. Решившись, набрал нужный номер. Если не ответит, то больше не стоит пытаться. Но она ответила.

«Ало?»

— Это я. Извини, что поздно.

«Я поняла, что это ты. Чего ты хочешь?»

Кажется, шансов нет.

— Может, встретимся?

«Зачем?»

— Хочу извиниться.

«Считай, что извинился»

Да что ж такое! Теперь желание погрузиться в работу стало очевидным, в личной жизни категорически ничего не получается.

— Прости, — если бы можно было стереть все недоразумения в жизни вот так, ладонью, как паутину с лица.

На том конце соединения помолчали, потом динамик выдохнул:

«Завтра, в шесть»

— Хорошо, — покорно согласился Лисицкий, — я заеду за тобой?

«Не опаздывай»

— Я никогда не опаздываю, — шутка захлебнулась в коротких гудках. «Последний шанс, Лисицкий, это твой последний шанс»

— Идиот, — выдохнул он, раздражённо отбрасывая телефон.