Что если

У меня есть настоящая мать, Наталья Максимофф, мой дед — Джанго Максимофф. Мы все любим друг друга. Ты что, хочешь, чтоб я отреклась от нормальной семьи в угоду тебе?

Она никогда не отрекалась от придуманных ею лучших миров и вариантов реальности. Никто в здравом уме не отрекается от лучшего в пользу того, от чего приходится бежать.

— Дело не во мне, Ванда, — возразил он.

— Дело всегда в тебе, — возразила она. — Ты пытаешься сейчас повесить все на меня? Ты всегда это делал. Кто угодно должен расхлебывать то, что ты натворил, кроме тебя.

Ты довел свою жену до безумия, — она не смогла назвать Магду по имени, отметил Эрик, и не назвала матерью. — Ты позволил ей умереть и быть похороненной в проклятом месте, а теперь хочешь, чтоб я снова сломала себе жизнь вместо тебя? Я только что освободилась от Хтона, и ты приносишь его мне на блюдечке опять? Ты знаешь, каково это, Магнето? Я хочу, чтобы ты узнал. Так что для разнообразия разберись со своей жизнью и остатками семьи сам.

Она потерла виски, явно справляясь с желанием наговорить еще больше резкостей, закричать, разбить экран на мелкие осколки.

Эрик не мог отвести от нее взгляда. Он уже знал, что этот их разговор — последний.

— Я сообщу Мстителям и Доктору Стрэнджу. Мы защитим город от созданных тобой монстров, — сказала она наконец. — За это можешь быть спокоен, даже успеешь удрать куда-нибудь.

Она отключилась, и он не стал перезванивать. Ванда была во всем права. Вина полностью лежала на нем. Не Ванда виновата в том, что Магда увидела в Максе чудовище, — он всегда был чудовищем, не переставал им быть, даже когда пытался стать героем.

Не Ванда виновата, что Магда предпочла смерть жизни с ним, а её дети увидели правду вслед за матерью. Это он осквернял их каждым прикосновением, каждым мгновением рядом. Ванда предпочла жизнь в тщательно сотканной иллюзии, но Эрик разрушил их настоящие жизни, которые всегда пытался спасти.

— Нет, — сказал он. — Нет, ты пытался спасти себя.

Конечно же, Ванда не оставит мирных жителей гибнуть.

Конечно же, Мстители придут. И чертов Стрэндж. Они уже справлялись с Хтоном, справятся и с его порождением.

Ему останется читать репортажи об этом в газетах.

В доме священника было сухо, тепло и светло. И урчал на кровати приходской полосатый кот. Совершенно другая реальность, если подумать. Можно выбрать ее и хотя бы выспаться.

— Нет, — повторил он.

Он подошел к окну, распахнул его и впустил в дом ветер. Город гудел. Гул разносился по всей округе.