Город ненужных вещей

Почти принадлежала…

…Редакторская машина продолжала работать всё с той же бесчеловечной бесперебойностью. Я вкладывал в конверт рукопись и марки, опускал в почтовый ящик, а через две-три недели, через месяц-полтора, рукопись возвращалась обратно. Казалось, живых редакторов не существует: просто-напросто хитроумный механизм автоматически отвергал всё написанное мной. Это вызывало отчаяние. Ни один из редакторов не подал признаков жизни: типовой, категоричный отказ и всё. Возникало ощущение, что так будет всегда, но я не сдавался…

…Наконец «Запоздавший» был закончен.

Я допечатывал последние главы, а агент конторы проката сидел на кровати и терпеливо ждал. Пять заглавных букв завершили мою историю: конец романа, по сути, окончил еще одну главу моей жизни. Я с каким-то непонятным облегчением дождался, что пишущую машинку вынесли из комнаты и лег на постель. Голод лишил меня сил…

– …Невиданный случай, – читал я письмо издательства. – Впервые критически-философский этюд раскупают как роман. Вы попали в самую точку, и все сопутствующие обстоятельства оказались непредвиденно благоприятными.

Продано уже свыше сорока тысяч экземпляров, и печатается новое издание в двадцать тысяч экземпляров. Мы прилагаем все старания, чтобы удовлетворить спрос. Ваша книга обещает побить все рекорды.

При сём препровождаем копию договора на Вашу следующую книгу. Мы не ставим никаких условий касательно характера книги. Нас устроит любая книга на любую тему. Если она уже написана, тем лучше. Сейчас самое время, трудно себе представить более подходящий момент…

Я отшатнулся.

Память пробуждалась. Воспоминания одно за другим возвращались ко мне. Раскаленным прутом они вонзались в меня, оставляя в памяти болезненные тавра. В голове вертелась нежданная мысль: «А стоит ли продолжать поиски? Может, надо остановиться?»

Изнутри рвался безумный рык: «Нельзя останавливаться! Нельзя! Надо продолжать!»

В негодовании на самого себя я подхватил с пола небольшой потрепанный томик –пиетет перед печатным словом заставил взять книгу с собой; не оставлять же ее на полу? – скатился по лестнице и выскочил на улицу.

Глава 8. Плата серебром

Я вырвался из переулка, и невнятная злость стала стихать. Ко мне вернулась способность мыслить здраво и логично. Похоже, когда-то мне пришлось побывать на самом дне. Человек из низов! Но упорство и труд вывели меня наверх, к славе, деньгам и всеобщему уважению. Я вспомнил девушку, что привела меня в странный заполненный всяким хламом дом.