Город ненужных вещей

Когда угасал внутренний божественный огонь, когда жизнь становилась бессмысленной и скучной, когда умирала душа, когда становилась ненавистна красота небесной лазури и солнечных лучей, пронзающих зеленую листву, находился очень простой выход. Виски позволяло ощутить собственное всемогущество. Хмельной дурман возвращал мечты. Выпивка отпускала на волю воображение, порождала мимолетные чудесные образы, возвращала чистоту зеркалу внутреннего зрения. Память мне подсказала, во что превращались люди, ставшие рабами даже не пьянства, а тяжелой каторжной работы, из которой существовал лишь один выход.

Тогда во мне нашлись силы, чтобы остановиться, а у Носильщика сил на это не хватало. Я сумел вырваться из бесконечного круга, а мой спутник всё еще искал правильный выход в бесконечной веренице расплывающихся дверей.

– Пришли! – Носильщик, измученный неравной битвой с хмелем, тяжело рухнул на скамейку под постаментом, на котором нашли приют четыре древнегреческие нимфы, и махнул рукой в сторону билетной кассы: – Картотека должна быть там.

Ищи.

– Как искать? – я глянул на кабинку кассира и перевел взгляд на спутника: – Что я должен там найти?

– Ищи, – повторил Носильщик и усмехнулся: – Попробуй услышать зов сердца. С молодыми девушками это работает. Почему бы этот способ не сработал и с тобой?

– Хорошо, – я не понял, о чем спутник попытался мне рассказать, и, перешагивая через вещи, разбросанные по полу, направился к билетной кассе. Коробки, короба, коробочки, чемоданы, кофры, чучела цветастых птиц, механические игрушки, кувшины, подушки, птичьи клетки, стулья с узорчатыми спинками словно не хотели, чтобы я добрался до места назначения.

Они лезли под ноги, перегораживали путь, заставляли тратить время зря. Но я не сдавался, подобрался к стойке и, перегнувшись через нее, попытался «услышать зов сердца». Сердце билось ровно и отзываться не собиралось. Через несколько секунд я понял, что Носильщик жестоко подшутил надо мной, и принялся шарить по полкам, сдвигать тяжелые бухгалтерские книги, обыскивать ящики. Вскоре старания вознаградились.

Я нашел стопку билетов, перевязанную зеленой лентой, а, взглянув на первый, моментально понял – мой. Я прочитал имя, и меня сразу захватило прошлое.

…Рядом со мной стоял высокий человек и с вызовом смотрел на меня. В непримечательных карих глазах горел неукротимый вызов, даже жестокость. На его узком скуластом лице читалась жалость и восхищение:

– Вы так молоды, Мартин, мой мальчик, так молоды.