Колдун из клана Смерти.

Спутники обменялись быстрыми взглядами, и в ладонях у обоих зажглось зеленое пламя.

Лестница закончилась в просторном круглом зале. В него выходил десяток коридоров, еще два спуска вели на нижние галереи. С темных стен смотрели портреты. Лица давно погибших. Тех, кто был особенно дорог мэтру.

В центре павильона на черном полу сидела женщина. Длинные, давно немытые и нечесаные волосы серыми космами падали на ее лицо, лохмотья, когда-то, видимо, бывшие белым платьем, едва прикрывали худое тело.

Руки с обломанными ногтями перебирали какое-то тряпье.

— Кэтрин?! — воскликнула потрясенная Дона. Кристоф мгновенно погасил магический огонь. — Что ты здесь делаешь?

Женщина не обернулась, продолжая копаться в груде мусора, наваленного перед ней. Вилисса взглянула на колдуна и увидела на его лице выражение сдержанного бешенства. Но когда он заговорил, его голос звучал очень мягко:

— Кэти, ты здесь одна?

Бормотание стало громче.

Дона разобрала несколько слов, произнесенных на гелике[2]. Кристоф наклонился над ней, попытался взять за руку. Но она вырвалась и отползла в сторону.

— Бесполезно, — тихо произнесла Дона. — Она не понимает тебя.

Колдун резко вздохнул, сунул руку во внутренний карман куртки, вытащил сотовый телефон и пошел к лестнице. Проходя мимо одного из портретов, мельком глянул на него. На полотне был изображен рыжеволосый молодой человек с резкими неправильными чертами лица.

Герберт. Первый и последний «птенец» Кристофа, погибший давным-давно.

Некромант поднялся в вестибюль, и через минуту оттуда послышался его голос:

— Анри? Добрый вечер, друг мой. — Его резкий тон явно не предвещал собеседнику ничего хорошего. — Как у меня дела? Прекрасно!

Дона невольно улыбнулась, окидывая холл взглядом. Кэтрин натащила сюда кучу хлама. Черепки ваз лежали на полу вперемешку со старыми костями, камнями и лоскутками, образуя странный орнамент.

В углу виднелся полураскрытый гроб. Видимо, в нем несчастная спала. Рядом растекалась большая лужа крови.

— Кэтрин, дорогая… — Легко переборов некоторую брезгливость, смешанную с жалостью, вилисса присела рядом с родственницей. Медленно протянула руку, коснулась ее плеча. — Ты меня не узнаешь?

— Почему она здесь?! — прогремел сверху голос Кристофа, эхом отдаваясь от стен.