Кое-что о лампочках и деревьях

– Не терпится узнать, как эта замечательная особа щелкнула по носу очередных богатеев!

– Замечательная особа? – с сомнением поднял бровь племянник. – Да она ведь злодейка! Ограбила полгорода, устроила настоящий кавардак!

– Вот именно! Она встряхнула этот сонный городишко. Затопила снегом главпочтамт! Взорвала снежную бомбу в редакции «Сплетни»! Не удивлюсь, если ей хватит дерзости заглянуть в Дом-с-синей-крышей и вычудить что-нибудь там. Вот бы она превратила всех фликов в Саквояжне в сосульки! Я бы на это посмотрела…

– Тише, тетушка! – вздрогнул Джордж.

– Вдруг кто-то услышит!

– Пусть слушают, Джордж! Я никого не боюсь. Я такая же бесстрашная, как Зои Гримм, чтоб ты знал!

– Это меня и беспокоит, тетушка…

Артур Клокворк вздохнул и побрел дальше, через Странные Окна. С каждым его шагом прочь от открытых дверей кухни мадам По, голоса кухарки и ее племянника становились все тише, а мрачные, как темнота под кроватью, мысли становились все громче: «Вот бы эта злодейка, о которой они говорили, похитила праздник! Чтобы его ни у кого не было и…»

Мистер Клокворк вздрогнул от того, о чем подумал, и лихорадочно затрусил головой: «Нет! Что за мысли?! Ты ведь не такой, Артур! А ну прекрати! Помнишь, ты говорил Бикни, что праздничное настроение всегда живет внутри.

Его просто нужно отыскать…»

Поковырявшись в душе, Артур Клокворк ничего не нашел.

Кажется, отчаяние все же победило его. Он пытался… несмотря ни на что, пытался не падать духом, не опускать руки и не терять надежду, но раз за разом этот отвратительный день доказывал ему, что ничего хорошего в жизни неудачника Артура Клокворка из Странных Окон не произойдет. Хорошему просто неоткуда взяться. С самого утра буквально на каждом шагу его подстерегали одни лишь беды…

Вот и сейчас продавец шестеренок уже почти подошел к двери своего домика, как вдруг две эти вещи – шаг и беда снова состыковались, как зубчики парочки его шестеренок.

Что-то вцепилось в ногу Артура. Что-то что пряталось в снегу…

Мистер Клокворк запрыгал на месте в попытках выпутаться, но неизвестная штуковина все не отпускала. Исцарапав себе лодыжку, порвав носок, в ярости он все же сорвал с себя эту отвратную штуковину, которая на деле оказалась длинной ржавой проволокой.