Грайзбург. Сон разума

Какую сказочку нынче рассказывают новобранцам? И что они пообещали конкретно тебе? А? Что ты у них попросил? Почем нынче тридцать серебренников? 

– Ничего я у них не просил, – сквозь зубы процедил Марк.

– Ну-ну. Ждешь, что сами предложат и сами все дадут, как у Булгакова? Знавал я одну Маргариту с такой жизненной позицией… 

Марк был готов поставить свою жизнь против шлепанца бомжа на то, что он имел в виду Маргариту Васильевну. Почему-то пренебрежительный тон в ее отношении разозлил его еще больше.

– Ничего они мне не обещали.

– За идею что ли пошел? – бомж удивленно вскинул кустистые брови.

– За компанию, – само сорвалось с губ.

Бомж прищурил один глаз, что-то вспоминая. Тут же протянул:

– А-а-а, это с новеньким-то. Ну, он тебе не ровня.

– С какой это стати? – обиделся за друга Марк.

– А с такой. Что доведись ему увидеть…

– О, привет Бродяжник! – женский голос с приятной хрипотцой прервал бомжа и заставил Марка вздрогнуть. – Никак подбиваешь идти за кольцом нового хоббита?

На столешницу оперлась рука в перчатке-беспальцовке.

Вся она, от ногтей до рукава черной джинсовой жилетки, была покрыта татуировкой в виде переплетающихся змеиных тел. Марк невольно проследил за рисунком вверх и встретился взглядом с парой весело прищуренных карих глаз.

– Не соглашайся, – посоветовала обладательница глаз и татуировки и подмигнула. 

– Привет, Жень, – поздоровался бомж, как-то резко заскучав. – Как здоровье? Как делишки?

– Твоими молитвами, – осклабилась Женя. 

– Ты вроде как шла куда-то? Ну вот и шла бы себе… с миром.

– Не-а! У вас тут интереснее, – она придвинула стул и села, широко расставив ноги. 

Марк заметил, что тату продолжается под одеждой. Выглядывает из разреза белой майки и даже наползает на правую половину лица. Он невольно поморщился, ему не нравились такие девушки-пацанки, коротко стриженные, забитые татуировками и носящие тяжелые армейские сапоги. 

Женя перехватила его взгляд и улыбнулась еще шире:

– Что поделать, не всем в этой жизни быть мечтой поэта.

Соколов почувствовал, что краснеет и отвернулся обратно к бомжу.

– На чем мы остановились?

– Да, на чем вы остановились? – подхватила Женя. – Он уже пел тебе песенку про дядю Беркли? Говорят, он сам ее сочинил.

Марк приподнял бровь. Кажется, появление этой девушки играло ему на руку. При ней бомж уже не выглядел таким спокойным и самоуверенным.

– Так что ты уже ему рассказал? 

– Правду, – отрезал бомж. – Так же, как и тебе когда-то.