Грайзбург. Сон разума

На левой ноге не доставало сапога, и Марк отстраненно подивился красоте и чистоте голой пятки.

– Привет, родич, – поздоровался всадник.

– Пошел к черту, – огрызнулся Марк. – Какой я тебе родич?

Черт гортанно расхохотался и поднял коня на дыбы. Из ноздрей животного полыхнуло огнем и дымом. Марк отшатнулся, развернулся и побежал напрямик через пустырь. Обломки кирпичей и ржавая арматура норовили подвернуться под ноги, зацепить бок – Марк едва успевал уворачиваться. Грохот подков приближался, приближался.

Черт смеялся все громче.

Последним отчаянным рывком Марк перепрыгнул крошечный горбатый мостик через загаженную канаву, по которой кое-как пробивалась мутная струйка. В спину мгновенно ударило тишиной.

Соколов обернулся. Мощеная мелким камнем дорожка перебегала через мосток и скрывалась в шелестящем золотой листвой парке. Под дугой моста плескался прозрачный ручей, в нем мелькали серебряные рыбки. Но тишина давила, холодила кожу. Марк поежился, сделал шаг вперед. Тут же едва не врезался в двустворчатые двери старинного храма.

Судя по высоким шпилям – католического. Одна из створок приглашающе отворилась. Марк решил не отказываться от гостеприимства и шагнул в прохладный сумрак.

Здесь тоже было тихо, но по-другому: спокойно и мирно. Разноцветные солнечные лучи пятнали ряды деревянных скамеек. В них танцевали пылинки. Шаги отдавались едва слышным эхом. В узких витражах застыли библейские сцены. У изображенного на них бога были закрыты глаза, отчего тот казался спящим.

В отличие от крылатых ангелов, чьи глаза были красны и жестоки.

– Воззови ко мне, и я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь, – раздалось из тени.

Марк остановился, вгляделся сквозь лезвия света, но сумел разглядеть лишь массив органа, с тускло блестящими латунными трубами, чьи окончания терялись во мраке сводчатого потолка. Но вот тени качнулись, и одна из них обернулась Марку навстречу. Красный луч вычертил болезненно-худое и острое лицо, седые сосульки волос, нависающие брови.

 

– Книга Пророка Иеремии, глава тридцать третья, стих третий, – тихо пояснил незнакомец. 

– Я не верую, – сообщил Марк извиняющимся тоном.

– Что не удивительно, – кивнул незнакомец. – Признаться, я тоже. Уже давно.

– Но, вы же…

– О, нет-нет, я всего лишь играю на органе, – легкий взмах ладонью заставил пылинки плясать быстрее. – Вне зависимости от веры и знания, кто-то должен заставлять сердце города биться.