Грайзбург. Сон разума

Покуда Создатель спит, а Разум его потерян…

– Простите, я вас не понимаю, – снова извинился Марк.

Органист ссутулился, печально уронил руки вдоль тела, закованного в тесный пиджак. 

– Это ничего, – вздохнул он спустя минуту. – Это не страшно. Никто не понимает.

Крайний витраж больше напоминал карту Таро. Ту, на которой молния разбивала башню. Вместе с камнями вниз падали белые перья.

– Как вас зовут? – зачем-то спросил Марк.

– Верас, – охотно ответил органист. – Да, мое имя вас разочарует.

– А я никого… – Марк запнулся и резко вскинул голову.

Ему показалось, что на внутренней галерее мелькнул голубой мех. 

– Все мы ищем кого-то. Или что-то. Например, ответы на вопросы.

– У меня пока и вопросов-то нет, – поделился Марк.  

– Пока, – кивнул Верас. – Но вы уже близки к тому, чтобы начать искать свой способ проснуться.

– Что, простите?

– Вы проснетесь. Однажды все проснутся.

– А разве я сплю? 

Марк бросил короткий взгляд на витраж с небоскребом, иглой вонзающимся в звездное небо. Здание разделяло стеклянное полотно на две равные половины – черную и белую. В каждой из них угадывались мужские профили.

– Как вы попали сюда? – спросил органист.

– Я… вошел, – Соколов неуверенно обернулся на дверь.

Благо та оказалась на месте и исчезать не торопилась.

– Откуда вы вошли? – Верас медленно приближался.

Солнечные лучи волновались от его движений, словно вода.

– Я вошел с улицы.

– А что там?

– Там… – Марк сбился, нахмурился.

Он не мог толком вспомнить, как оказался здесь. У него еще сохранялись смутные воспоминания о необходимости захвата голубого дельфина. Или кота… Но зачем, для кого, куда его девать потом – этого Соколов уже не помнил. 

– Как вы здесь оказались? – вновь прозвучал вопрос.

– Я… я…

Марк почувствовал, что колеблется вместе с потоками света, словно бы мерцает.

– Если вы не сосредоточитесь на своей целостности, то проснетесь прямо сейчас, – спокойно сообщил органист. – И наш разговор прервется. А вот ваш сон – нет.

– В смысле? – спросил Марк и открыл глаза.

Часы показывали половину пятого. Небо за окном серело рассветом. Марк перевернулся на другой бок, накрылся одеялом с головой.