Открытие Красного Дома

Терпел вечный контроль, но не отказывался от дорогих (в масштабах нашего города, конечно) подарков. Терпел шепотки и хихиканья за спиной, но ценил хорошую одежду и изысканную еду.

Перелезая через этот чертов подоконник, я вдруг подумал, что потери, которые неотвратимо последуют за моей выходкой, ничего не стоят по сравнению с тем, что я могу приобрести.

Освободившись от отцовского поводка, никогда и никому не стану больше подчиняться, и другим не позволю, подумал я.

Это не так сложно, как кажется, подумал я.

«Ты — идиот, Барт», сказал кто-то в моей голове, и был совершенно прав.

1. Морок, ч. 5

Васькиного родного отца, я никогда не встречал, на фотографиях не видел, да и не слышал о нем, собственно, ничего. Нет, понимал, конечно, что с биологической точки зрения, он должен был где-то когда-то существовать, но в подробности не вникал. Было не особо интересно.

Мой собственный отец всегда казался мне гораздо более занимательной темой для разговоров. К слову, разговоры эти сводились обычно к моему собственному нытью.

Смакуя подробности, я делился с Васькой тем, какие проблемы создавал мне отец, как именно он меня ущемлял и контролировал, и с какой бедной выдумкой он намеренно превращал мою жизнь ад. Как на такое было не пожаловаться?

Васька, стоило мне начать скулить о своих горестях, обычно просто вздыхал:

— У тебя отец хотя бы есть.

Признаюсь, когда я взобрался по лестнице на чердак, то едва не ляпнул что-то вроде: «Теперь-то ты понимаешь, какой он гад? Лучше бы его не было!»

Сдержался.

Вырос над собой, как говорится, или просто побоялся окончательно отвернуть от себя единственного друга.

Вошел тихо. Приподнял люк, который заменял на чердаке дверь, и осмотрелся.

Сколько помню Васькино обиталище, настоящей кровати в нем никогда не было. Не было ни шкафа, ни нормального письменного стола, ни — можно было и не упоминать — компьютера. Скрипучие доски пола закрывали половички всевозможных расцветок, единственное кресло было придвинуто к окну. На нем, прямо на коленках, Васька делал уроки в те дни, когда ленился идти вниз, за кухонный стол.

Учебники и тетради, всегда аккуратными стопками, были сложены прямо на полу, а одежда хранилась в ящике, вроде сундука. Чистота и порядок, которых моя просторная комната никогда не видела, были здесь постоянными жителями.

Не знаю, что я ожидал увидеть. Бардак? Следы погрома? Избитого до полусмерти Ваську? Мое состояние дошло до того, что любой из вариантов я принял бы, как вполне вероятный.