Открытие Красного Дома

Иногда ее взгляд настолько откровенно приклеивался ко мне, что становилось неловко. Гектор посмеивался, но хоть не комментировал. Видно, к Кире у него было больше сочувствия, чем ко мне.

Тренировки наши становились все больше похожими на спарринги. Только Гектор нападал с помощью физической силы, а я кое-как отбивался с помощью таланта. Бессильная ярость, которая копилась внутри, давала хороший толчок для развития. Использовать ее было просто, но Гектору это не особенно нравилось. Он утверждал, что я микроскопом забиваю гвозди, а должен изучать микромир.

Я не понимал, что он имеет ввиду, пока однажды оно не получилось само собой.

Шла, наверное, третья неделя моего заточения.

Кира принесла стопку архивных журналов для Гектора, посидела немного и собралась уже уходить, как я почувствовал это. Волну разочарования, исходящую от нее. Не просто эмоцию, а самую настоящую боль.

— У тебя что-то случилось? — вопрос вырвался сам собой.

Она передернула плечами:

— Ничего особенного, а что?

Искра надежды в ее голосе была настолько мала, что я едва ее не упустил.

Мне следовало бы так же отмахнуться, сказать что-то вроде: «Да, ничего, показалось», но я уже не мог. Осознание того, что из этой искры я могу раздуть самый настоящий пожар, было слишком явным. Я потянулся к ней. К искре. Всем своим существом, и она загорелась ярче. Кира улыбнулась:

— Просто здесь у вас скучно, да и снаружи делать особо нечего. Когда приходилось пасти тебя в школе, хоть нужной себя чувствовала. А теперь... Мне и поболтать не с кем.

— И я оказался больше проблемой, чем проектом, ага?

— Именно. Сидишь тут вечно надутый, молчишь. В школе экшен устраивал, а теперь — само послушание.

— Мне тут каждый день такой экшен устраивают, что Протасову до него, как до луны. Хотя, — я выразительно скосил глаза на Гектора, который нас будто бы и не слышал, зарывшись в свои журналы, и прошептал: — немного непослушания мне бы не повредило.

Я боялся, что упущу момент. Боялся, что потеряю контакт и все придется начинать заново.

Из-за того, что я нравился Кире — она была самой удачной мишенью, но стрелок из меня пока был никудышный. Я действовал осторожно, по наитию, а не по знанию. Тащил искру Кириной надежды на поверхность. Туда, где она не тонула бы в негативе и сомнениях. Туда, где я смог бы ее использовать.

У меня получилось. Взгляд Киры заметно потеплел. Я улыбнулся ей уголком рта и легким кивком указал на выход из подвала. Несколько секунд мы смотрели друг на друга молча.