Псы (маги) не сдаются

Решил начать всё-таки с первого, потому что если буду знать, где искать, то про имя смогу спросить в любое время.

- Где ты находишься? - задал первый волновавший меня всё это время вопрос.

Пёс дёрнулся, как будто я уже собирался покусать его, и готовый в любой момент сбежать.

- Ты этого не узнаешь. Даже если ты нашёл способ вернуться, тебе не найти меня.

Он поднял вверх свою лапу, словно стараясь защититься, и моя тоже взметнулась вверх, как будто я делал так уже много раз. Пальцы растопырились, а из середины ладони появилось свечение.

Глаза пса расширились, и он вскрикнул. Яркий свет заставил прищуриться, мешая рассмотреть происходящее лучше.

- Бим! - услышал я голос где-то сверху, отдававшийся болью в голове. - Пожалуйста, проснись.

Мне хотелось броситься к Энни, чтобы утешить. Чувствовал, что ей было очень плохо. В голосе слышалась настоящая печаль, но тело слушалось слабо. Я раскрыл глаза, медленно приходя в себя.

Меня окружила моя стая. Недалеко от нас стоял белый пёс на двух лапах, которому я очень не доверял.

Как я оказался здесь, и почему сестра плачет? Её кто-то обидел?

Я вскочил, обнюхивая светлую комнату. Здесь мне уже доводилось бывать, и воспоминания о боли мне не нравились. Неужели он посмел обидеть Энни? Я зарычал, готовый мгновенно броситься на её защиту. Как я мог спать, когда сестра нуждалась во мне!

Пёс медленно подошёл, скалясь.

- Тише, Бим, успокойся. Вижу, что с тобой всё хорошо. Переутомление, - обернувшись к маме, сказал уже ей.

- Не нужно нагружать его тренировками, волновать. Пусть побольше просто гуляет и хорошо ест.

Хороший, в общем-то, пёс, этот белый. Ещё бы не имел привычки колоться, вообще бы сошёл за нормальную собаку.

- Вот видишь, дорогая, с ним всё в порядке, - начала успокаивать сестру мама.

Так это она плакала из-за меня? Громкий вой разнёсся по комнате и прекратился только после того, как я заметил испуганный взгляд Энни, на мгновение прервавшись. Она приблизилась ко мне, крепко обняв, а я слизал катившиеся по её морде солёные слёзы.

- Обещай не болеть, - прошептала она в моё ухо, и я не узнал её голос. - Бим, милый! Мы все тебя очень любим. Обещай, что если устанешь, сразу ляжешь отдыхать.

В отличие от сна, где у меня был другой голос и словно другое тело, которое слушалось меня иначе, сейчас я не смог вымолвить ни слова. Наверное, это не так просто. Из горла вырвались только единичные поскуливания, хотя хотелось передать так много.