Ой, мама!

И мы оказались здесь.

– Что-то – это что? – спросил брюнет.

– Я не знаю, – шепнула Мира, прижимаясь ко мне.

И я автоматически её обняла и погладила по голове.

– Раньше такого не было?

– Нет, – ответила я.

– Нет, – подтвердила Мира.

– Как тебя зовут? – мягко поинтересовался брюнет.

– Мира.

– Очень приятно. А меня магистр Рэм. Мира, а когда открылась дверь, о чем ты думала? Может, у тебя что-то было в руках?

Я внимательно следила за мелкой. Интуиция подсказывала, что лучше промолчать.

– Восковой мелок, – ответила сестра и достала из кармана своего домашнего платья обыкновенный мелок.

Магистр Рэм взял его и покрутил в руках.

– Хм, – хмыкнул чернявый. – Хорошо, Мира. Посиди, пожалуйста, здесь. У меня очень удобное мягкое кресло. Ты любишь читать?

Сестра кивнула, а магистр достал с полки красную книгу и протянул ее Мире.

– Можешь полистать, пока я поговорю с твоей мамой.

Я запаниковала. У меня не было ни малейшего желания оставаться с магистром Рэмом наедине, тем более разговаривать с ним, тем более без Миры.

Мира послушно села в кресло и открыла книгу. Черная же, с картами, осталась за шторой.

– Извините, мама, а ваше имя я могу узнать? – спросил магистр, когда мы устроились на диване в спальне.

– Лина, – ответила, поглядывая на дверь в комнату, где сейчас сидела мелкая.

– Не переживайте, с ней там ничего не случится.

Я кивнула. С ней там нет, а со мной здесь?

В этот момент открылась входная дверь, и вошел Сэм с подносом, на котором стояли три дымящиеся чашки.

– Благодарю, можешь отдохнуть.

И Сэм вернулся в шкаф.

– Какой у вас замечательный слуга, – пробормотала я, наблюдая за его передвижениями.

А посмотреть было на что: шел Сэм не на прямых ногах, а на полусогнутых, отчего его походка казалась пружинящей. В местах, где у живых людей должны находиться хрящи, виднелся зеленоватый дымок. И когда скелет двигался, от дымка отлетали искорки – создавалось впечатление, будто со слуги брюнета ссыплется песочек.

– Итак, Лина. Откуда вы? – прервал мои размышления магистр.

– А-а… Одну минуту, я шоколад доченьке отнесу. Пока он горячий, а то когда остынет, в такую гадость превращается.

И я с чашкой выскочила в кабинет.

«Райнок или Вардос? Райнок или Вардос?» – думала про себя, пока несла шоколад Мире.

– Мы из Пируана, – выдала, вернувшись к брюнету.