Герасим не согласен

Они же все как на подбор, статные, черноволосые и бледные. И без лишнего веса.

— А я в матушку пошёл и лицом и конституцией. Папаша тоже поначалу расстраивался, а потом смирился. Зато маскировка отличная — меня от обычного человека не отличить, — он по-конски заржал, обнажив длинные жёлтые клыки, и Герасиму пришла в голову идея перевезти часть домашних фиалок на работу, чтобы в любой момент можно было провести терапию, не отходя, так сказать, от кассы.

Глава 5

Хочешь изменить окружающий мир, начни с малого — себя самого.

Примерно так, но с разными вариациями, поучала его прабабка, перемежая преподавание основ ведунского дела наставлениями и нравоучениями: о жизни и мироустройстве, о долге и нравственных ценностях, о важности правильного выбора и ответственности за свои действия. Да, Гера был безмерно благодарен судьбе за такого знающего и неравнодушного человека на своём пути и даже сейчас, разменяв четвёртый десяток, организовывал свою жизнь по прабабкиным заветам.

И начал он свой первый рабочий день не со знакомства с новыми коллегами, не с посещения курилки или чтения должностной инструкции — отнюдь! — он нашёл каморку уборщицы, выпросил у неё пару перчаток, ведро и тряпку и принялся структурировать пространство вокруг себя. Проще говоря, чистить Вальдемаровы конюшни, но строго до демаркационной линии аккурат посередине кабинета — на бардак, творящийся в его логове, он претендовать не стал: слава Богу, научен горьким опытом не причинять добро и не наносить пользу без запроса.

Да и поди разбери: помойка это или упорядоченный хаос, подогнанный под нужды конкретного индивида. Чёрт их поймёт, что у этих кровососов на уме — может, он и дома в гробу спит, как в фильмах про древних вампиров показывают.

— Это, типа, ты границу владений обозначил? — вернувшийся в кабинет Крейц почесал затылок. — Святой водой окроплять будешь?

— А надо? — мрачно отозвался Герасим, намывающий окно, стоя на стуле.

— Не знаю, — Вальдемар пожал плечами, — твой предшественник вечно с ладаном таскался и чеснок кругом раскладывал — видать, боялся.

— Судя по тому, что я услышал — его опасения оправдались, и кончина была мученической.

— Тьфу на тебя, скажешь тоже — жив и почти здоров, из больницы уже выписали.

Гера скептически поднял бровь и ничего не ответил, ожидая продолжения.

— Ой, да подумаешь: я даже не сердце ему вырвал, а всего-то печени кусочек, она же быстро восстанавливается.