Герасим не согласен

И на все доводы и факты, приводимые правнуком, лишь отмахивалась:

— Придёт время, сам до этого знания дойдёшь. А ежели останется оно для тебя закрытым, значит плохо я науку преподавала, не обессудь.

Давно уже нет прабабки, да и слова свои запальчивые назад не возьмёшь, но при виде оборванного мальца или безногого калеки, просящих подаяние, Герасим всегда испытывал сожаление и раскаяние. Что поделать — молодость, глупость, отсутствие жизненного опыта ещё никого разумным не делали.

Он пересел на другую ветку и погрузился в мысли, рассеянным взглядом скользя по входящим и выходящим из вагона людям: шумным подросткам, обжимающимся парочкам, задумчивым работягам неопределённого возраста, неухоженным женщинам с котомками.

.. А ведь кто-то из них, в данный момент живой и тёплый, в следующее полнолуние может закончить свой земной путь, грубо прерванный жестокой рукой изувера-душегуба. И пусть давно уже выработалась профессиональная привычка относиться к жертвам отстранённо, как к уликам очередного дела, но вот так, временами, при виде людского потока наваливалось тяжёлое ощущение неизбежности и нависшего над городом рока.

И дело было не в отработанных за годы службы навыках и не в остром внутреннем чутье следователя, а в его личном, экстрасенсорном ощущении приближающегося апокалипсиса. Кто может унюхать смерть на расстоянии, если не видящий, которого с малых лет натаскивали на распознавание ярких линий жизни в окружающем пространстве и сосредоточий тьмы, угнездившихся в бессмертных душах и наполняющих чернотой человеческие сердца?

Словно бы заразившись его меланхолией, небо разродилось мелкой моросью, оседающей на коже неприятной липкой плёнкой.

Вот чёрт! Пришлось забежать в ближайший супермаркет и купить там зонт, чтобы не намокнуть и не выйти из образа праздношатающегося по ТЦ больного. Срезав приличное расстояние через парк, Герасим пересёк по мостику жалкую речушку и оказался за городской чертой. Сейчас немного южнее, пройти ещё около четырёхсот метров — и он на месте.

Глаза сразу выцепили искомое — склонившийся на бок иссохший берёзовый остов. Берёзовый, мать его! Гера выругался и поддел носом ботинка обнажившиеся корни, и от этого движения деревце качнулось и накренилось, шкрябнув по коже куртки лысыми ветками. Он достал из внутреннего кармана блокнот и начал сличать рисунок с окружающим пространством. Здесь, в хвойном перелеске, росли лишь ели да сосны, и никаких лиственных деревьев, даже самых маленьких, не наблюдалось.