Герасим не согласен

И даже сейчас, спустя четверть века, ему не давал покоя вопрос: а что было бы, окажись он в карете скорой помощи? Получилось бы у него спасти мать? Смог бы он удержать ускользающую нить её жизни?

— Не смог, — категорично отвечала ему прабабка, — ты её поддерживал не умеючи, вливая по незнанию собственную жизненную силу прямым потоком. Иссякла бы она, и сам бы лёг рядом... Прекрати винить себя и живи дальше. Но этот случай забывать не смей и всегда держи его в памяти, как напутствие: голову нельзя терять ни при каких обстоятельствах.

Глава 17

— Знатная у тебя была наставница, — Евген Николаич закончил изучать присланный Сонечкой файл и перевёл взгляд на так и стоящего перед ним подчинённого, — жаль, что таких сейчас днём с огнём не сыщешь... Да и тогда они были наперечёт.

Он вздохнул и устало потёр лоб.

— Ты садись, разговор есть.

Как пить дать, будет просить о личной услуге. Герасим придвинул стул и воззрился на главного в ожидании. А тот как-то разом растерял грозный запал и приглушил некротическую ауру, превратившись из почти всемогущего начальника западного управления в обычного человека, страдающего от тяжёлой ноши.

— Дорогой мне человек попал в беду по моей вине. Не буду вдаваться в подробности, но я не повёлся на шантаж, и мне отомстили самым изощрённым способом. Последствия оказались настолько плачевными, что ни врачи, ни уники не смогли их устранить, только лишь временно облегчить состояние.

Он замолчал. Герасим не являлся знахарем в прямом смысле этого слова, но с детства был приучен не давать никаких обещаний.

— Не могу ничего сказать, не видя пострадавшего.

— Тогда едем.

Евген Николаич стремительно поднялся и продел тощие руки в рукава объёмного пальто, снова став солидным и невозмутимым.

— Сонечка, в ближайший час меня не беспокоить.

Секретарша, молодая оборотница парнокопытного вида, кивнула понятливо и снова уткнулась в монитор компьютера.

На территорию ведомственной больницы их пропустили без предъявления документов, просто опознав автомобиль. Да и попасть внутрь им удалось без бюрократических проволочек — сразу видно, глава сюда часто заглядывал и нужные двери перед ним сами открывались.

В палате было темно из-за плотно задвинутых штор, и лежащее на кровати тело освещалось лишь мониторами, на которые выводились жизненные показатели.