Герасим не согласен

— От света ему становится хуже, — пояснил Евген Николаич, — но если нужно, можем ненадолго включить искусственное освещение для диагностики.

— В этом нет нужды, — Герасим подошёл ближе, — темнота не влияет на внутреннее зрение.

Молодой человек лет двадцати, высокий и болезненно костлявый, находился в медикаментозном сне. Жизнь ему поддерживали аппарат искусственной вентиляции лёгких и кардиостимулятор, вживлённый в сердце. На первый взгляд, пациент казался безнадёжным, а все технические приблуды — издевательством над умирающим организмом.

Гера прикрыл глаза и сосредоточился: больной являлся близким родственником начальника, но никакой предрасположенностью к некромантии не обладал. Обычный человек. Сын. Лёгкая мишень для злоумышленника, потому что он ничего не мог противопоставить даже слабому практику или унику.

А здесь явно работал не слабый, а очень сильный и опытный ворожей: нить жизни едва просматривалась, будучи оплетена чёрными щупальцами проклятия, сделанного на смерть.

И выполнено это было так замысловато, что ни снять, ни сбросить его не представлялось возможным, не убив при этом носителя. Как гриб-паразит прорастал симбионта насквозь, пронзая внутренности своими корнями, так и чёрная энергия распространила свою грибницу по всему тонкому телу, медленно, но верно высасывая жизнь из жертвы.

Герасим вздохнул, открыл глаза и сделал шаг назад.

— Ведун завязал обряд на свою смерть, сделав его необратимым, потому что его проклятие просто некуда теперь возвращать, — он говорил, не глядя на отца.

— А просто отделить и сбросить не получится, пострадавший не переживёт процесс насильственного выдирания. Да я бы за такое и не взялся, слишком негуманно по отношению к живому человеку.

— Ясно, — чересчур ровным голосом отозвался Евген Николаич, и Гера рискнул озвучить альтернативный, но не менее сложный вариант.

— Можно перенести проклятие на другую жертву.

— Человека?

— Естественно, — Герасим кивнул.

— Того же пола, возраста и с подходящей энергетикой.

— Понятно, — протянул Евген Николаич, и на сей раз в его голосе уже не слышалось прежней обречённости.

— На всякий случай уточню, — быстро добавил Гера, — жертва должна быть добровольной.

— Конечно, — начальник нахмурился, — никаких запрещённых ритуалов в моём ведомстве.

— Даже ради сына?

— Даже ради сына, — он смотрел прямо и уверенно. — Спасибо за помощь. Буду думать.