Артур Рэйш. История первая. Когда темные боги шутят

Старик давно готовился к уходу, раз успел заполнить все необходимые документы. Он точно знал день. Заранее приобрел нужные бланки. Но ни словом мне не обмолвился и, до последнего обзывая меня бездарным болваном, в своей обычной манере провел последний урок.

— Чему он тебя научил? — снова спросил маг, когда я улыбнулся собственным мыслям.

— Всему помаленьку.

— А именно?

— Думаю, это не ваше дело, — спокойно отозвался я.

— Хах, — ответил непонятной усмешкой на мою грубость мастер Нииро. — Вот теперь вижу, что ты и впрямь ученик Этора Рэйша.

И тут же поменял тему разговора.

— Так о чем ты хотел меня спросить?

— Что вы помните о гибели судна под названием «Путешественница», которое налетело на риф в окрестностях Триголя сорок девять лет назад? — внутренне подобрался я. — Вы вели это дело? Бывали в то время городе? Может, видели тела или что-то слышали о том, что там произошло?

На лице старого мага появилось странное выражение. Он замер, уставившись на меня так, словно увидел призрак собственной смерти.

Его ссохшиеся руки дрогнули, поспешив убраться под плед, а изуродованная щека болезненно искривилась, как будто опаливший ее огонь снова заплясал на скукожившейся от жара коже.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — прошептал он, затрясшись, как в лихорадке. — Оно вернулось?! Рэйш, скажи мне: ОНО действительно вернулось?! Оно в Верле?! Сейчас?!

— Что вернулось? — напрягся я.

Старик обессиленно откинулся на кресле и на мгновение крепко зажмурился.

— Ты, наверное, не поверишь… как не поверили в Ордене. Но у темных богов иногда бывают жутковатые шутки, которые очень быстро превращаются в настоящее проклятие.

— Кого прокляли?! — чуть не подпрыгнул я. — Где? Когда?!

— Да теперь разве узнаешь? — маг поднял дрожащую от слабости руку и устало провел по изуродованному лицу. — Я помню это дело. Даже, наверное, слишком хорошо. Я был тогда в Триголе по своим делам… от Верля дотуда всего-то три дня пути, если, конечно, конь попадется резвый… но я был там в тот день, когда в порту появились слухи о «Путешественнице».

Я одним из первых поднялся на борт севшего на прибрежные рифы судна. Осматривал тела, говорил с теми людьми, Рэйш… я видел их глаза! И никогда не забуду зрелища гаснущей печати Смерти, лишь на миг не успевшей призвать за обреченными верную подругу Фола.

Я нахмурился.

— Простите, мастер, я не понимаю.

— Они все были обречены, — прошептал он. — Все до одного.