Судья. Иной

- Так значит, не уйду я сегодня? – с надеждой глядя на меня, произнёс ревенант.

- Сегодня нет. Хотя, конечно, от тебя всё зависит. Следы твои пока запутали, людской гнев от тебя отвели. А так ли и страшен гнев тот по сравнению с моим? Подумай хорошо. Подумай, ревенант. Подумай и о том, что лучше, может, чтобы то время, что у тебя ещё осталось на свете этом, мастером всё-таки зваться, а не нелюдем?

- Я подумаю, – кивнул головой кожевенник. – А теперь уходи. Ты всё сказал, я всё услышал. Уходи. Целоваться не будем.

- Нет. Не будем, – подтвердил я и, развернувшись, направился к выходу.

Сегодня я обошёлся профилактическими беседами. Надеюсь, и верфоксы и ревенант сделают правильные выводы после разговора со мной. Если же нет… Придётся навестить их ещё раз. Последний раз.

До самых краёв наполненный чувством выполненного долга, я подошёл к дверям и даже уже взялся за ручку, но открыть эту самую дверь не успел. Тяжёлый, обречённый стон кожевенника заставил меня обернуться.

- Они добрались до них! Они убили их! – хрипел ревенант, изгибаясь, словно в судорогах, в собственном кресле.

- Кого “их”? – успел ещё спросить я, но ответа уже не последовало.

Лицо ревенанта исказила страшная боль и моментально одежда его просто на глазах начала истлевать. Следом, сразу же, с тела мастера начала крупными клочьями слезать кожа. Обнажающееся мясо под кожей мгновенно охватывала гниль, и мясо кусками падало на пол. Через каких-то пятнадцать-двадцать секунд на кресле остался голый скелет, который так же, не медля, превратился в труху.

И это был ещё не конец! По комнате, словно по чистому полю, пронёсся ветер, который смёл вслед за собой остатки пепла – всё, что уцелело от плоти только что находившегося напротив меня человека.

Я сделал робкий шаг вперёд и огляделся. Никаких, просто никаких следов присутствия ревенанта в мастерской не сохранилось. Я остался в комнате абсолютно один.

Глава 8

Я, наверное, с минуту стоял в мастерской кожевенника и смотрел на пустое кресло перед собой.

И только по истечении этой минуты меня, слава богам, осенило.

“Они добрались до них”! До кого же добрались, кроме как не до тех двоих бедолаг без рук, без ног и без языка, что жили, а, точнее, существовали только благодаря принудительному вводу в них питательных средств! До кого же, кроме как не до тех двоих насильников, которых смог изловить ревенант, однако казнить не стал.