Записки московской ведьмы

К тому же он обладал живым умом и постоянно превосходно учился новому, а неспособных к этому люто презирал и навсегда заносил в свою маленькую черную книжечку объектов для оттачивания…

Но сегодня утром мне тяжело было реагировать на его остроты, так что проще было врубить Шууса Клальце - и хоть немного настроить обратно мозговые волны, необратимо расхристанные после вчерашнего бурного вечера у либретанок, с участием Медведя и всей остальной гоп-компании...

Еще в школе моя любимая классная руководительница давала нам с подругами книги разных "новых русских" шаманов - Баранова, Живокорнева и прочих - и я была самой внимательной их читательницей! В Москве, кроме прочего, я почти сразу же устремилась в центр Баранова МинТон - где почти сразу познакомилась с уймой крайне интересных и совершенно ненормальных (а для меня это комплимент!) людей (и не только).

Так, через пень-колоду-тренинг-баню я и попала в логово к либретанкам. И буду честной крепостной крестьянкой - они очень меня раскрепостили. Вся жизнь их весёлой и многоамурной коммуны очень отвечала моим тогдашним представлениям о том, как вообще должны быть устроены отношения между людьми: по крайней мере, без ревности и монополии уж точно!

То, что для этого придётся ОЧЕНЬ много разговаривать и быть ОЧЕНЬ честной, прямо скажу, в голову мне тогда ещё не приходило… Но всему своё время, а пока я просто знакомилась со всеми теми, кто входил в эту гоп-компанию: Кроликом, Лосёнком, Тигрёнком и прочей живностью, среди которой как скала среди волн выделялся Медведь.

Медведь был магом. Огромной силы. Это было бы прекрасно понятно и Ежу (если бы он входил в нашу гоп-компанию). Гендерные и социальные условности для него не значили ничего (как и положено хорошему магу), он зарабатывал бешеные деньги и хотел зарабатывать ещё более бешеные. При этом раздавал их легко направо и налево, на супермаркеты и альманахи. Меня он завораживал и временами возбуждал не только воображение. Много лет спустя я прочитала у Эндрин Люсс про то, как сильный маг может принять личину кокопелли и забрать душу у юной девушки - и вознесла хвалу, что Медведь ни тогда, ни позднее не стал проделывать этого со мной!

Если он и охмурял меня, то только организационно.

Предполагаю, что ему очень нравились мои искренние восторги и порывы, поэтому когда я прилетела в гнездо с криком "Давайте делать книги для либретанок сейчас же!", он немедленно откликнулся на это мощнейшим "Давайте!" и это определило ход нашей общей жизни на ближайшие лет пять.