Лучшее волшебство, на которое я способна

Ну нет его в базе – и что? Но Ниньян откуда-то знала, что это конец. Что Улла права. И чувство было – словно кто-то умер.

 

***

 

На следующий день Ниньян пришла к Улле и извинилась. Призналась, что искала Грона в справочной и не нашла, а значит, тот может быть мошенником. Не обязательно мошенник – но может быть, правда? Томность подруги будто ветром сдуло: теперь она казалась деловой, собранной и непроницаемо-спокойной. Ниньян, глядя на неё, впервые вспомнила, что Улла – юрист, а не простая работница фабрики.

– Значит, так. Я поговорю со знакомыми полицейскими. Дашь мне одну из заготовок. На неё поставят заклятие слежения. Заклятие никто не засечёт и никому оно не помешает. Если этот твой Грон…

– Он не мой!

– …и не мой тем более! – огрызнулась Улла. – Если Грон действительно делает игрушки, слежение хлопушке не помешает. Но я сомневаюсь.

Ниньян лишь кивнула. Она ничего не понимала. Кроме одного – мир опять поворачивался к ней спиной. Она столько лет боролась – но всякий раз проигрывала.

Белый браслет, годы бесполезных трудов, Грон… Хотелось бы услышать слова поддержки и сочувствия – но Уллу больше волновало возможное преступление, чем чужие мечты.

– В следующий раз сразу слушай меня! – сказала Улла. Она сияла, потому что оказалась права. – Я дурного не посоветую.

Ниньян выдавила из себя улыбку.

– Спасибо.

 

***

 

Дальше всё было, как в тумане. Отдать заготовку. Забрать заготовку. Отправиться на встречу с Гроном.

Слушать его обещания, его комплименты, улыбаться, смотреть в глаза и думать: а вдруг? Вдруг он не врёт? Может, Улла перестраховалась? Она всегда была осторожной. Может, фея в справочной ошиблась?

А потом Грон, на мгновение отвлёкшись, посмотрел куда-то вдаль. Улыбка сползла с его лица, как вторая кожа со змеи, и его глаза показались Ниньян пустыми и стеклянными. Мёртвыми.

Это длилось лишь мгновение. Грон повернул голову, посмотрел на Ниньян и, кажется, всё понял. И она поняла.

– Ну я пойду, – сказал Грон. – Я ещё свяжусь с тобой.

– Конечно, – улыбнулась Ниньян. И подумала: “Не свяжешься”.

 

Грон

 

Грон сразу заподозрил неладное. Для обманутой дурочки Ниньян была слишком спокойной и грустной. Она старалась улыбаться и кивать, но эта идиотка была бездарной актрисой.

– У вас всё хорошо? – спросил Грон на всякий случай.

– Да… Бабушка болеет просто, – вздохнула Ниньян.

И продолжила на него пялиться.