Петербургские истории

– Ой, Кристиночка, они как в пятницу вечером начнут, дай бог, чтобы к полуночи воскресенья успокоились! Вот погодите, счас до ризничьей сбегаю, по телефону Зине позвоню, уточню…

Платоновна подхватилась с бабушкиного кивка и убежала в храм, звонить родственнице.

– Ба?.. – я приподняла бровь.

– Думаю, да.

– То есть, это тот ритуал подействовал?

– Да, однозначно. Ты же видишь, что вокруг творится? И Димон, и вот теперь Софья… Думаю, это только начало.

– А ты уже делала такой ритуал когда-нибудь?

– Делала, еще с твоей прабабушкой, а с моей мамой, в 30-е годы.

Время тогда было сложное, так что пришлось потрудиться, чтобы профессорскую должность твой прадед не потерял.

– И помогло?

Ба усмехнулась:

– Еще как!.. И сейчас нам поможет. Может, не так быстро, как хотелось бы, но – поможет.

– Дай-то богиня!

Тем временем вернулась Софья Платоновна:

– Поехали, Юдифь Георгиевна, они дома и нас ждут! А эти, черти полосатые, играют!

И мы поехали.

Гороховая улица сияла весенней чистотой и свежим лоском магазинов и бутиков.

Платоновна провела нас через дворы, вошла в один из подъездов и направилась к старинному лифту. Впрочем, тот оказался сломан.

– Ну вот! – она явно расстроилась, – придется пешком на четвертый этаж топать.

– Ничего, дойдем.

На третьем этаже Софья приостановилась и подняла палец к потолку:

– О! Слышите?

Я навострила уши:

– И в самом деле, толи воют, толи поют.

Зина ждала нас в дверях:

– Третий час уже развлекаются. Сосед только что ходил, скандалил, а этим все нипочем.

Я слышала через дверь, как он ругался. Да вы проходите, сейчас я чаю согрею!

Поблагодарив, мы прошли на кухню. Зина хлопотала у плиты. В кухню заглянули ее муж и сын – парень лет двенадцати. Поздоровавшись, они ретировались. Вскоре на столе уже красовался начищенный до блеска чайник, вазочка с карамельками и початый пирог с капустой.

Пирог был вкусным. Пока пили чай, прислушивались. Странное, в самом деле, пение. Совсем не: «харе, Кришна!», как часто возле метро сейчас распевают.

И не христианское, насколько я разбираюсь. Заунывное, странное. И зубы от этого ныть начинают, словно от низких частот. Бррр!..

– М-да… – бабушка подошла к вентиляционной отдушине, где было лучше слышно, и подняла палец.

Мы послушно замерли. Она прислушалась, явно что-то узнав: вон, как нахмурилась. Что-то серьезное?

– Софья, у вас тут церковных свечек и святой воды не найдется?

– Найдется, а как же! – женщины засуетились и принесли из комнаты требуемое.