Напарники

Неровные стены и закопчённый потолок, заросший густой паутиной делал его похожим на пищевод чудища. Скорее всего, дохлого. К тому же, проход был гораздо длиннее, чем положено. В обычной реальности они давно прошли бы расстояние от входа до дальней стены, а здесь всё было не так. Джуд насчитала вторую сотню шагов, когда начали появляться первые двери и впереди замаячил какой-то невнятный блеск. Быть может, картина или зеркало.

— Кто здесь? — послышался испуганный голосок слева. — Вы пришли, освободить нас?

Послышались шорохи и тихое хныканье с другой стороны.

— Откройте… пожалуйста.

Джудит не заметила, как остановилась и против собственной воли потянулась к дверной ручке. Уж если пришла сюда, чтобы прекратить страдания, то должна сделать. Прямо сейчас.

— Нет, — напомнил о своём существовании Шанс, потянув ведьму на себя. — Не позволяй запутать себя.

Они, кто бы там ни скрывался, не смогли бы причинить ей настоящего вреда. Ведьмы, вне зависимости от их склонностей, за свою жизнь не единожды проходят дорогами, о которых обычным смертным лучше не знать.

Проходят сквозь тьму, становясь сильнее.

Единственная ошибка заключалась в том, что ведьма забыла о напарнике. Пусть временном, но это не снимало с неё обязанности учитывать его присутствие.

— Всё будет хорошо, — пообещала Джудит.

***

— Ты такая же как я, — говорит человек в длинном светло-сером плаще, с высоко поднятым воротником и крупными металлическими пуговицами. Полы этого плаща слегка колышутся. Не так, как происходит от дуновений ветра, а так, словно он находится под водой.

И мир вокруг тоже мутный, серо-зелёный, изъеденный противным чёрным мхом.

Джудит на секунду отвлекается и вдруг обнаруживает, что гораздо ниже странного незнакомца. Потому что она пытается рассмотреть его лицо и не может — он возвышается над ней, словно взрослый над ребёнком.

Ребёнок…

Ведьма растерянно опускает взгляд и видит маленькие руки, выглядывающие из-под подола юбки, носки детских ботинок с серебряными пряжками-змейками. Она одета в тёмно-зелёное платье с широкими узорными манжетами и кожаным плетёным пояском.

Ей десять и мама повела её знакомиться с родственниками, после чего случился большой скандал. В памяти он навсегда остался смутным пятном, безобразной кляксой. Позже она случайно узнала о том, что её дар назвали опасным. Не проклятием, нет. Ведь с проклятиями уважаемая семья бороться умела. Они не желали иметь дел с выродком, которого проще убить, чем попытаться научить держать силу в узде.