Море волнуется два...

- Думаю, стоит начать с самой плохой новости. На ее фоне остальные могут показаться вам даже хорошими...

Я мысленно выругался, поймав два насмешливых взгляда. Ладно, так или иначе, а рассказать им придется, и, судя по нахмуренным бровям Лилит, если ее единственную оставшуюся в живых подругу от моих новостей хватит удар, я пожалею, что вообще дожил до сегодняшнего дня.

Глубоко вздохнув, я попробовал начать заново:

- Великая Праматерь поручила мне найти тебя, Летта, и привести к ней на суд. Мне неизвестна причина, по которой Она приняла такое решение, но Силы на твое уничтожение она мне не отмерила.

..

- На всякий случай, - шепотом прокомментировала слегка оторопевшая марена. - Вдруг рефлексы, или еще что...

Я укоризненно посмотрел на девчонку, хотя ход ее мыслей был вполне понятен, и продолжил:

- Я начал свой путь в твоем мире, Летта, и, конечно, Старшая дочь... то есть Гертруда - была первой, куда привел меня след. Но к тому моменту жизни в ней оставалось..

. немного.

Кали резко побледнела и бросила встревоженный взгляд на Лилит. Та поджала тонкие сухие губы и кивнула. Желто-оранжевые глаза пиритки подозрительно блестели, а вот Кали меня удивила. Она закусила губу, расправила плечи и прямо посмотрела на еще не до конца понимающую, что произошло, Николетту:

- Внучка, мужики вечно ходят вокруг да около, - она бросила на меня такой стальной взгляд, что на какое-то мгновение я засомневался, кто из нас тут мужик. - Ты должна знать, Гертруда покинула наш мир, отправившись к Праматери.

Когда мы виделись с ней последний раз, силы у нее было еще лет на пять, но, видимо, она потратила их на то, что считала важнее объедков своей жизни. Я думаю, что не ошибаюсь в своей подруге - она никогда не была мелочной и не цеплялась за прошлое, остатки своей жизненной силы она потратила на то, чтобы открыть тебе путь сюда. Чтобы спасти твою жизнь. Летта, она тебя очень любила. Ты услышишь ее в шепоте прибоя, крике чаек, в перестуке гальки, принесенной волной. ..

По щекам марены пролегли мокрые дорожки, но побледневшие скулы и плотно сжатые губы не оставляли сомнений, чья она дочь. Океан и Праматерь могли гордиться этой девчонкой. Наверное, она не скоро улыбнется, а я поймал себя на том, что эта мысль меня... расстроила? Огорчила? Да что с тобой, старик?!

- Она оставила письмо и... прах, - неловко начал я, по большей части, чтобы прогнать собственные мысли.