Грин-Хелл. История одной странной тюрьмы

Аргументы не были приняты судом, и до конца жизни Гарри болтался по специальным тюрьмам для душевнобольных и лечил то, чем никогда не болел.

Уборщик не был сумасшедшим. Ведь в ночь взрыва Дьявола видел не только он.

13. Секреты Авраама Грина

Я вернулся в родной Чикаго и потому не застал взрыва, но с радостью бы посмотрел на него со стороны. Так что эпилог для моей истории пусть напишет сам архитектор Грин-Холла. Возможно, ему есть, что добавить. Его письмо, совсем новое, не выцветшее со временем, обнаружил последний начальник тюрьмы у себя в почтовом ящике утром 16 марта 1992 года.

«Тебе, читающему это и ищущему причины и следствия.

Создавая свой дом, я прекрасно понимал, что, когда закончу, тело мое будет уже старым и немощным. Я не был дураком и психом, что бы там обо мне ни говорили. Я знал, что смертен. Это знает каждый, кто прошел мой путь. И знал, что не оставлю никакого потомства и что мой дом однажды останется без меня.

Современники смеялись надо мной. Строители не хотели выполнять мои приказания, уверяя что мои идеи бессмысленны.

И не будь у меня плана, то я бы никогда не решился даже на первую кладку, на первый заказ, даже на первую линию чертежа Грин-Холла.

А план у меня был.

Грин-Холл — это не один дом, а сразу три.

Снаружи оболочка: спальни, кухня, душевые с баней, библиотеки, комната размышлений. Все то, что мне нужно было, чтобы жить.

Второй дом построен внутри него. Лифты, что двигаются по горизонтали, обходные пути, автоматические двери и секретные проходы.

Все, что мне нужно было, чтобы чувствовать себя в безопасности.

А третий дом находился под первыми двумя, и вел он прямиком в Ад. Там было все, что мне нужно было, чтобы не умирать.

Я был в Аушвице и знаю предел человеческой жестокости. До побега оттуда я никого не убивал. Воровал, да, и воровал много. Но, как правило, у тех, кто не нуждался в деньгах так, как я. И лишь попав в немецкий трудовой лагерь, я понял, что по всем нам, всему человечеству плачут черти в самой Преисподней.

Одних они будут пытать, других поставят во главе пыточных.

Я многое увидел, пока колол дрова и копал могилы для своих друзей. Я видел, как люди мрут от голода. И от всей души ненавидел. Ненавидел надзирателей, ненавидел само место. И моя ненависть оказалась столь сильной, что однажды я увидел за спинами надзирателей улыбку Сатаны.

Морок, подумал я. Но каждый раз, когда я готов был порвать цепи и броситься на надзирателя, поедая его лицо, видел эту улыбку.