А-Два

Семенов-младший, комсорг курса

Дома Стаса, конечно, ждали, и уже порядком беспокоились: отец, мать, давно живущий отдельно, но именно в этот день решивший ночевать дома, старший брат. Было уже поздно, намного позже, чем он привык возвращаться домой, и чем привыкли родные и близкие, уныло моросил ленинградский дождь, размывая в и без того неважно видящих глазах яркую картинку центральной улицы города. Проспект 25 октября, так и не переименованный в сороковые обратно в Невский, был залит яркими огнями вывесок, по нему с шумом и брызгами проносились блестящие хромом и бронзой автомобили, где-то над головой завис патрульный аэростат, вооруженный мощным прожектором в несколько тысяч люменов: город жил нормальной ночной жизнью.

Идти домой не хотелось. Он медленно и печально, поглядывая сквозь перила на свинцовую рябь реки, пересек мост. С моста совсем недавно увезли коней, на чистку, реставрацию и для других нужных дел, и проспект без них выглядел странным и немного чужим. Статуи обещали поставить обратно к сотой годовщине Великого Октября, но пока их не было, и от этого становилось как-то еще печальнее и тягостнее на душе.

Предстояло еще с три тысячи шагов: ситуация оставила его совсем без копейки, не было даже двушки на эсобус, ехать же зайцем комсоргу курса не позволяла и без того нечистая совесть молодого коммунара.

- Вспомнил совесть, - тот, который слева, проснулся и вылез на положенное плечо. - Где она была час назад, хотелось бы знать?

- Уйди, фикция, - Стас несколько раз моргнул, плотно зажмурился и вновь раскрыл глаза.

Тот, который слева, никуда не делся — наоборот, он принял вальяжную позу и уже потягивал сладкий дымок из крохотного походного кальяна. - Уйди, не то...

Тот, который слева, изобразил лицом вопрос «не то что?», выпустил иллюзорный дым в лицо носителю, и уточнил: - Ты бы сначала ответил, что ли. На вопрос, в смысле. Если забыл, то я напомню: где была твоя совесть час назад? Может быть, делась туда же, куда и тот, который был справа?

Тот, который справа, был для Станислава любимой больной мозолью.

Пять лет тому назад, почти сразу после того, как восторженного пионера приняли в стройные и тесные ряды ВЛКСМ, тот, который справа, ненадолго пропал, вернулся и сообщил неприятное, но ожидаемое.

- Был на ковре там, - тот, который справа, показал крохотным указательным пальцем вверх. - Исключения решили не делать. Раз ты теперь воинствующий безбожник, то обходись как-нибудь сам, мне по чину не положено.