А-Два

Сказал и исчез, чтобы больше не появляться. Зато натурально разгулялся тот, который слева. Оставшийся без вечного оппонента, он с какой-то утроенной силой бросился сбивать Стаса с пути истинного, или того, что таковым называли солидные граждане в старинных одеждах, немного похожих на длинные черные платья. Вся жизнь Стаса, все хорошее, что он сделал и все плохое, чего избежал, за время отсутствия пригляда сверху («Бога нет!» — привычно сложился кукиш в левом кармане), все это было как будто вопреки разным словам, которые постоянно нашептывал противный голосок в левом ухе.

Стас считал себя человеком положительным и сознательным, и товарищи, уже во второй раз выбравшие его комсоргом, были с этим полностью согласны. «Знали бы они, знали бы они все!» - думал Стас.

Было-то все до ужасного просто: любовь и деньги.

Несколько недель назад студенту страшно понравилась девушка, поступившая в Институт сразу на второй курс, и оказавшаяся в его, комсорга, группе. Девушка была тонкая и звонкая, невероятно светловолосая и голубоглазая, а заостренные края ушей и тягучий прибалтийский акцент выдавали в ней уроженку Рижской или Таллинской пущи.

- Ингаэль, - представилась она. «Инга», - привычно (про себя) сократил Стас, и немедленно влюбился.

Новая одногруппница то ли не понимала притязаний одногруппника, то ли делала вид, что не понимает, но планомерная осада, которую Стас вел уже половину семестра, пока не принесла вообще никакого заметного эффекта. Незадачливый юноша злился сам на себя, на девушку, снова на себя, предпринимал попытки, менял тактику, но все было бесполезно.

Ингаэль охотно принимала знаки внимания — несколько раз ходила с кавалером в оперу (один раз даже был великий Альварес, аргентинский дворф, постоянно поющий в итальянском Ла Скала, и потому очень редко выступающий по эту сторону Рассвета) и не отказывалась от предложения проводить до дома, но на этом — всё. Ни целоваться, ни браться за руки, ни даже выделять ухажера среди других таких же, бродивших вокруг в числе немалом, девушка не желала.

- Эльфийка! - фыркали подруги и знакомые. - Живет долго, знает много, думает медленно!

- Это расизм! - немедленно возмущался комсорг. - Эльфы — такие же люди. Вот в работах Каутского предельно ясно сказано, что...

- Плевать она хотела на Каутского, причем, вместе с Энгельсом! - не сдавались подруги. - Посмотри, кто ее забирает по средам и на чем они вместе уезжают, сразу всё станет ясно, даже тебе!

На это возразить было нечего.