Три запрета Таисии Полозовой

– Он крупный бизнесмен и имеет опыт боевых действий, – вкратце пояснила Таисия, поведав то, что знала от Домны и мужа и умолчав только, что в свой первый поход ящер отправился, когда еще стояли стены то ли Трои, то ли вообще Аркаима.

Увидев могучую фигуру Велибора, глянув на обрамленное черной бородой и собранными в хвост черными же волосами суровое, помеченное жутковатым шрамом лицо, родители немного успокоились. Хотя перед отъездом, пока укладывали вещи в багажник и рассаживались в салоне люксового внедорожника, все равно всплакнули:

– Да куда ж вы? Уж полдень на дворе.

Путь неблизкий. Переночевали бы у нас.

– В самом деле, темнеет сейчас рано, – поддержал ее отец. – Синоптики обещали метель.

– Так не на самолете же летим, – пожал плечами Велибор, который, по словам Домны, во время войны как раз был летчиком. – К тому же я хорошо вижу в темноте, – уже в дороге успокоил он Таисию. – И мне сейчас нельзя надолго отлучаться из дома. Иначе бы я дядьке Полозу обязательно помог.

И так один раз его не сумел уберечь.

Таисия слышала, что Велибор хотя и владеет крупным предприятием, занимающимся разработкой и производством сплавов и композитов для авиационной отрасли, но живет бобылем на Мещере, охраняя от Бессмертного какой-то древний артефакт. Он и головной офис компании поближе к дому в областной центр перенес.

Ехали быстро, пытаясь сократить путь и добраться до места до начала метели. Все же им предстояло проехать две области.

Впрочем, расстояния в Средней полосе отличались от сибирских, и Таисия от них даже отвыкла. Непогода дышала им в затылок, заплетая небеса частой сетью облаков, надувая на горизонте черные тучи. Усиливающийся ветер насвистывал ухарские песни Соловья-разбойника, через владения которого они проезжали, пригибал к земле вековой заповедный лес.

Велибор только крепче сжимал руль, чтобы на обледеневшей дороге машину не вело, и прибавлял скорость, применяя свои летные навыки в вождении.

Таисия поначалу даже пугалась, рефлекторно прижимая к себе Арину. Однако к середине пути задремала на заднем сидении, зачарованная хороводом заснеженных деревьев, словно чередование тире и точек в неведомом послании прерывавшимся мельканием придорожных деревень.

Дрема перенесла ее за сотни километров туда, где бедный старый шаман не прекращал камлания над ложем заболевших сородичей, силясь отогнать от стойбища злокозненную хворь.