Молчание Сабрины

Этот мрачный и безжалостный незнакомец связал кукольника, заколол его и повесил в переулке на всеобщее обозрение, словно… оставил кому-то послание!

Глядя на идущего чуть впереди приятеля, согбенного под весом мешка, Фортт поймал себя на еще одной неприятной мысли: «Не стоило нам ее брать. Не зря она сидела на том стуле в пустой лавке. Кто-то рано или поздно должен был явиться за подобным-то сокровищем, и это явно не мы. Эх, нужно было как следует изучить книгу учета клиентов! Она ведь уже была у меня в руках, и почему я ее оставил?! Может, там, на одной из страниц, указан тот, кому предназначалась эта рыжая?!»

Пустое Место обернулся.

Он чувствовал, что в этой тетрадке найдет ответы. Но вернуться туда? Ни за что! Только не сейчас! Да и Гуффину нипочем не объяснишь, зачем это было бы нужно…

Гуффин, в свою очередь, скрипел зубами, спотыкался через шаг и бубнил под нос: он обещал себе, что больше никогда и ни за что – как бы ему ни хотелось! – не станет швырять камни в уличные фонари. Сейчас, ничего не видя под ногами, он вдруг осознал, для чего уличные фонари нужны.

Весь вид Манеры Улыбаться говорил о том, что ему, как и его другу, не терпится поскорее покинуть это гнетущее место. Вот только из-за мешка ему приходилось едва волочиться. В мешке этом когда-то хранились боа и парики, которые шут украл из гримерки кабаре «Три Чулка», и уж они-то были полегче этой куклы, которая весила ничуть не легче настоящей женщины. У кого-то мог бы возникнуть здравый вопрос: «Неужели Финн Гуффин прежде таскал женщин в мешках?» – на что сам шут без лишних слов показал бы любопытствующему «чайку», грубый жест рукой, за который можно было запросто загреметь в полицейский «собачник» и который буквально означал: «Отвали!» и «Не твоего ума дело!»

– Ненавижу Тремпл-Толл! – рявкнул Гуффин, внезапно сорвавшись на ни в чем не повинном райончике.

– И я, – поддержал чуть отстающий Фортт. – А ты почему?

– В Тремпл-Толл всегда происходят странные вещи. Здесь обретаются флики, судьи, адвокаты и… зубные феи, – объяснил Манера Улыбаться.

– Они на этих улочках повсюду. Вот в нашем Фли такой нечисти не водится. А еще… Саквояжня нагоняет на меня… как это называется?.. удушливость.

– Да, есть здесь что-то удушливое…

– Поскорее бы перебраться через канал и вернуться в «Балаганчик». Эх, труппа сейчас, наверное, уже собралась под кухонным навесом и под руководством мадам Бджи начинает готовить ужин…

– Ужин… слюнки текут.

– Надеюсь в этот раз она добавит побольше приправ.