Молчание Сабрины

А то прошлая кошка была пресной…

– А вот мне она пришлась по вкусу… разваренная, мягонькая…

– Это потому что вкус у тебя дурацкий!

Гуффин ожидал, что Фортт вот-вот парирует чем-то, вроде «Мой вкус вообще-то намного вкуснее твоего», но приятель молчал, и молчание неприятно затягивалось…

Внезапно Манера Улыбаться обнаружил, что по переулку он идет один.

И тут за его спиной раздалось отвратительное пугающее бульканье.

Гуффин застыл на месте от ужаса. Перед глазами предстала картина: Фортт с перерезанным горлом, на его губах выступают кровавые пузыри, а за ним стоит высокий человек в черном с папиреткой «Осенний табак» в зубах.

Шут обернулся и недоуменно распахнул рот, не в силах поверить собственным глазам.

– Нашел время, будь ты неладен! – в ярости прошипел Гуффин.

– А что такое? – как ни в чем не бывало спросил Фортт, вытирая губы после каштановой настойки.

– Ты треклятый эгоист!

– Все шуты эгоисты, – веско подметил Пустое Место.

Гуффин на мгновение задумался.

– Хм… ты прав. Но неужели все же нельзя было подождать, пока мы не выйдем отсюда или не сядем в трамвай?

– Ты и сам был бы не прочь срочно промочить горло на моем месте, если бы бессовестно не забыл кое о чем.

– О чем? – удивился Гуффин.

Фортт тыкнул пальцем куда-то за спину Манеры Улыбаться:

– Наш труп.

Гуффин обернулся и закусил губу – у трубы водостока, возле которой еще совсем недавно в петле висел четырехрукий человек с ножом в сердце, никого не было.

– Так я и думал. – Гуффин вздохнул с облегчением. – Всего лишь показалось.

Фортт в гневе отшвырнул прочь пустую бутылочку из-под настойки – соприкоснувшись со стеной дома, она со звоном разбилась.

– Ты сбрендил?! Тебе не могло показаться, потому что я тоже его видел! Мы же обсуждали висельника все это время!

– Мало ли что мы там обсуждали, – легкомысленно заявил Гуффин. – Висел кто-то в петле или не висел – не все ли равно? И без повешенных здесь весьма, знаешь ли… мерзость!

Фортт сокрушенно хлопнул себя по бокам:

– Я хотел доказать тебе, что висельник – это и есть наш кукольник Гудвин, а не какая-то кукла! И куда он мог деться?

– Проклятые мародеры, – пожал плечами Гуффин.

– Или полицейские, – предположил Фортт.

– Проклятые полицейские мародеры.

Пустое Место был сбит с толку: к имевшим место странностям добавилась еще одна.