Молчание Сабрины

Страх отступил или, вернее, уступил место поселившимся в голове Фортта неясным мутным предчувствиям, а сам он, если представить, что все это и правда был какой-то спектакль, на время уступил место главного героя кое-кому другому.

Фортт успел лишь подумать: «А вдруг кукла все же проснулась именно от боя часов? И тогда это значит… тогда это значит… значит… ззнуазз…»

Пластинка мыслей шута на этом месте заела, словно проигрывалась на старом, расхлябанном граммофончике. Дальше то, о чем он думал, узнать не удалось бы, поскольку с этого мгновения на какое-то время он стал в этой истории лишь второстепенным героем.

На сцену вышел кое-кто другой…

…Если вернуться немного назад, примерно на пять минут, отнять парочку перебранок, несколько ругательств и совсем чуть-чуть шморганья носом, то можно снова увидеть Пустое Место и Манеру Улыбаться бредущими через переулок Фейр.

Часы пробили половину шестого, и кукла проснулась.

В первое мгновение она не поняла, что происходит.

«Где я?! – подумала кукла в отчаянии.

Она попыталась вспомнить хоть что-то, но в голове было пусто, как будто до того, как она пришла в себя, ее попросту не существовало, но… это ведь не правда!

«Сабрина…»

Имя въелось в память, словно клеймо, вытравленное выжигательной лампой. Ее звали Сабрина. Хозяин дал ей это имя, когда сделал ее…

Сабрина зашевелилась, пытаясь выбраться.

Рядом раздался чей-то злой голос, а затем ее ударили.

Сабрина заплакала. Хозяин научил ее испытывать боль и плакать.

Кукла неожиданно осознала, что ее пальцы что-то сжимают. Она попыталась рассмотреть, что это, но в мешке было слишком темно, и Сабрина лишь поняла, что держит какой-то… механизм, или деталь механизма, или деталь детали механизма. Она не имела ни малейшего представления, что это такое, но откуда-то знала, что это нечто очень важное. «Глядите, не потеряйте…» – всплыл в голове тихий шелестящий голос Хозяина, и, не совсем понимая, что делает, Сабрина открыла крошечную дверцу в груди, а затем спрятала внутрь себя этот странный предмет.

Поблизости звучали голоса. Два неприятных, хриплых, о чем-то спорящих незнакомых голоса. Кому же они принадлежат?

Сабрина расковыряла дыру в мешковине и сквозь нее увидела промозглый осенний вечер. Увидела улочку – даже меньше, чем улочку – какой-то темный проулок.