Молчание Сабрины

Она – просто кукла, сделанная Хозяином. И все же…

Сабрина не представляла, откуда знает, что механические рыбы с проволочными усами и жестяными плавниками в витрине лавки «Чешуя Филлипа», мимо которой шли ее покупатели, – это канальные сомы, гадкие на вкус больше, чем на вид; что некое подобие женских причесок, которые дамы укрывают от мороси под дырявыми зонтами, называется «Кур-курль» и что местные цирюльники, неумело пытаясь повторить оригинальную прическу из Старого центра, превращают своих клиенток в потрепанных крысок, прибитых к краю канавы; что паровые самоходные экипажи, ползущие по мостовой, – это «Трудсы» и «Горбины», а красный дым, который они выплевывают из труб, – это следствие сгорания химрастопки «Труффель», от которой выпадают зубы и вылезают волосы.

А еще она знала, что это Тремпл-Толл, Саквояжный район Габена, а весь Тремпл-Толл – это один большой старый чулан-клоповник, и неприятности здесь могут приключиться, стоит только сделать лишний шаг с площади Неми-Дрё.

Для нее было загадкой, откуда она все это знает, если до того видела лишь переулок Фейр через окна лавки игрушек.

Все казалось таким знакомым, таким привычным, словно она – обычная мисс из Саквояжного района…

Сабрина была совершенно растеряна – ей вдруг показалось, что она не просто забыла себя, а что она – это не она…

Ее покупатели меж тем следовали вверх по улице и о чем-то препирались.

Сабрина прислушалась, надеясь, что из их слов поймет, что происходит…

Несмотря на свои надежды, кукла быстро поняла, что ее покупатели – вовсе не хорошие люди, к которым она мечтала попасть.

Человек в коричневом пальто, вроде бы, был немного добрее – или, скорее, он казался менее злобным, в сравнении с тем, кто ее нес. Ну а тот, другой… В его тоне и словах Сабрина различила изворотливость и коварство.

А потом она поняла, что ее покупатели – шуты. Это было не просто плохо – это было по-настоящему ужасно: шуты – самые гадкие из театральных актеров, они плохо обращаются с куклами – хуже всех.

Даже Хозяин отзывался о них лишь с презрением и отвращением. Шуты ломают кукол, портят, бьют их и наказывают, после чего выбрасывают на свалку или отправляют в печь. А потом приходят к Хозяину и заказывают у него новых кукол. Хозяин, без сомнения, нарочно продал ее шутам…

Эти двое (их звали Фортт и Гуффин, что следовало из несмолкающих препирательств) все время упоминали кого-то по имени «Брекенбок». Сабрине сразу не понравилось это имя. Оно пугало ее.