Молчание Сабрины

– Нет! Папа! Что ты делаешь?!

У шута глаза на лоб полезли: «Папа? Это страшилище – отец братьев Гриммсон?»

Монстр с мерзким хлюпаньем оторвался от головы мертвеца и повернулся к переправщику и его пассажиру. Фонарь высветил занимавшую почти все лицо круглую пасть. Огромная пиявка в изодранном пальто и цилиндре колыхалась из стороны в сторону над мертвецом.

Это был тот, о ком в Фли ходили жуткие истории, – мистер Слякоть, Блютэгель.

В отличие от Гуффина, Тедди Гриммсона вид монстра нисколько не испугал – лицо переправщика исказилось от негодования:

– Ты должен пожирать чужаков! Болванов, которых мы к тебе приводим! Ты сожрал Тодди! Плохой… плохой папа!

Гуффин неожиданно понял, к чему были вопросы переправщика: тот узнавал, можно ли скормить пассажира этой твари, чтобы потом они с братцем поживились тем, что он везет.

Но на этот раз что-то явно пошло не так.

Пиявка поднялась, выдвинула вперед голову.

– Не подходи!

Гриммсон отпустил шута и вскинул револьвер.

– Я выстрелю! Клянусь!

Но монстр, видимо, не понимал или же ему было все равно. Он шагнул к переправщику и его пассажиру так уверенно и бесстрашно, словно револьверное дуло и не глядело ему в голову.

Воспользовавшись тем, что Гриммсон отвлекся, шут начал медленно отодвигаться в сторону.

Блютэгель все приближался, неотступно и неотвратимо; его воронкоподобная пасть то чуть сужалась, то расширялась, словно он пытался ухватить воздух…

Переправщик медлил, револьвер в его руке дрожал.

– Н-не п-подходи…

Когда тварь оказалась в шаге от Тедди Гриммсона, тот все же не выдержал и нажал на спусковой крючок. Раздался глухой стук курка, и… никакого выстрела не последовало.

Гриммсон раз за разом жал на спусковой крючок, но результат был все тем же – оружие насквозь проржавело.

Гуффин меж тем пятился к дорожке, ведущей прочь с переправы, при этом он всем своим существом надеялся, что тварь сожрет коварного переправщика, и тогда он сможет ускользнуть…

Гриммсон яростно постучал по револьверу, пытаясь таким странным образом привести оружие в чувство, и этих мгновений пиявке хватило, чтобы приблизиться к нему.

Переправщик поднял голову…

Пиявка нависла над ним. Ее складчатая шея исходила мелкой дрожью, из круглой черной глотки, расположенной сразу за похожей на рукав пальто пасти, исторглось утробное ворчание.