Пух и шелк

Даже капля жалости ко мне была бы теперь для них опасна. Они очень хотели жить.

Мне снова говорили, что эта судьба. Что сама жизнь выбрала меня, такую нежную и прекрасную, такую честную и непорочную, чтобы спасти свой город от зла. Я могу спасти всех жителей этого города, только я. Ведь зло всегда побеждается светлым и чистым. Я не слушала их. Я была измучена страхом и оглушена предательством тех, кто казался мне защитой надежной, как скала. Пух и шелк. Проклятые пух и шелк.

Я молча шла среди них, жрецов, ведущих на заклание агнца.

Знахарь вышагивал рядом манерной походкой, и говорил, говорил. Город меня никогда не забудет. Город оценил мою верность и мою стойкость. Город. Город! Город?! Город? Да будь проклят этот город, ради которого я иду на смерть!

Я увидела ее первой. Она стояла на площади, ветер играл ее волосами и черный палантин хлопал по ветру. Она была прекрасна. Она была сама красота. Я не помню, как сопровождающие удалились и оставили нас вдвоем. Я не помню, как высохли слезы на моих глазах. Я шла к ней, я подходила все ближе.

Мне говорили, что эта женщина – зло. Но разве может зло быть так совершенно?

Нет, они ошиблись. Она не зло, ее черные одеяния – цвет беды, цвет давней, незаживающей боли. Я подошла к ней и спросила, робко, но с последней надеждой, падение которой – вот смерть:

– Ты пришла, чтобы защитить меня?

– Да, я пришла за тобой. Хочешь уйти со мной?

Я не колебалась ни секунды. Уйти из этого города, предавшего молодое существо, привыкшее жить в атмосфере любви, уйти от вероломных друзей? Пух и шелк, лживые пух и шелк.

О, я готова была идти куда угодно, как можно дальше от места, где рухнули все иллюзии:

– Я готова пойти с тобой прямо сейчас.

– Ты решила это добровольно? Ты хочешь уйти?

– Да. Уйти и никогда не возвращаться.

Кто решил, что жертва – это обязательно смерть? Не я первая. Кто-то из города, кто не знает законов добра и зла. Жертвой злу было предательство города, а искуплением могло стать мое прощение. Только я не простила. Я не умею прощать предательство.

Этому мои друзья меня тоже не научили. Пух и шелк.

Вот так-то. Сначала мы бродили по мирам вдвоем, две прекрасных женщины, пришедшие за данью, испокон века положенной злу. Мы собирали дань болью, подлостью, предательством, кровью и смертью. Во всех мирах есть светлые существа и другие, спешащие их предать. Пух и шелк.

Потом моей подруге стало все тяжелее находиться в одном теле. Она ведь никогда не была человеком, она была истиной, одной из больших истин зла.