Потолок одного героя

Чтобы никаких сомнений в «весе» моих слов не могло возникнуть.

— Вы просто не в курсе. Мы Должны дойти до болот, а иначе сотни людей пострадают. Это долг рыцаря, и я не позволю, чтобы какие-либо обстоятельства помешали исполнить его!.. Это долг! — последнее я добавил уже после. И, возможно, напрасно.

— Бывает.

— !

Хорошая зафыркала. Она часто заходила, так что мне пришлось похлопать по рыжей лохматой шее. Взгляд вновь обратился к лагерю: свет от костра чернил широкую спину Века, делал её очертания резче.

— Не надо этого, — словно издеваясь продолжал Ином.

— Хотя дело твоё. Жизнь, она штука сложная. Бывает.

Я нащупал медальон.

— И чего же мне стоит бояться?

— Ну, хотя бы вепря, — просто ответил мужчине. — Чего не рассказывают, про эти места.

Век с различимым хрустом переломил полено. Бросил дерево в огонь.

Подбородок мой запрыгал:

— Я прошу прощенья…

— А Гратц — славный малый… Знаешь, оказалось, что он на именинах дядьки моего гулял… Как тесен мир. Уже и помер человек, а только теперь вести от него доходят… Чудно.

— Под простым солдатским колетом захрустел валежник. — А с вепрем этим, ты всё ж таки не расслабляйся. О нём чего не говорят. Он ведь охотится, не землю защищает, как остальные, а именно что из засады… Как хищник. Уразумел?

— Как хищник, — повторил я.

И покосился в сторону костров. Ином хотел вновь прилечь, но какие-то звуки привлекли его вниманье.

Я, признаюсь, ничего «такого» не расслышал, но мужчина встал. Нахмурился.

Сделал несколько шагов и обернулся:

— Да… И ты запомни, что я сказал.

Не надо.

Крики, теперь и я мог их слышать: кто-то голосил на противоположном конце стоянки. Караванщик ещё раз махнул рукой, отобрался у веток куртку и пошёл. Я остался один. Доносился плач лягушек и треск насекомых. Кричали женщины, и моя кобыла пофыркивала, помахивая хвостом.

Я потрепал её по шее. Лохматой и рыжей.

Прижался лбом и, немного подумав, пошёл вслед за мужчиной. В обход, по широкому кругу. Встречаться лишний раз с полудухом у меня желания не было.

Спустя почти десять минут, на крик собралось уже изрядно народу. Что я увидел? Сидя на краю телеги, знакомая старушка отбивалась от желающих помочь. Отталкивала руки. Одета она была неплохо, но, по всему, очень долго плакала.

— Нет... не пойду! Не могу я!... Не могу я больше.

— Но вы же…

— Не могу! Идите сами! Ехайте куда хотите, а я...А я жила в этой земле и здесь я и умру!

— Бабушка, но ты никогда здесь не жила! — влез кучерявый ребятёнок.