Потолок одного героя

— Почему… Мы знаем, что на «сердце» эти звери выходят!.. Где мы достанем другое?

И чтобы избежать дальнейших пререканий, подняв крестовину над головой, девушка воткнула лезвие между покатых рёбер.

Биение. Словно волна жара пронеслась по грудине. Не могу сказать, что это было, но медальон как будто дёрнулся. Как нечто живое. И дышащее.

… Я заметил тени! Никуда они не ушли, а просто сгрудились под тушей! Так, что и впритык заметить было невозможно!..

— Не тро…

Я крикнул… а уже спустя мгновенье лезвие вспороло. Грубая кожа звучно лопнула — и струя чёрного дыма ударила в стоящих.

Она разошлась. Маслянистая. Густая… И вся в несмешивающихся белёсых разводах. Она накрыла. Я лишь руки выставить успел. Подобраться. Но и это ничего не дало. Эта гадость полезла в нос и уши. Она будто прошла насквозь.

Вспомнилось утро…

Ночь я не спал… А после просто забыл об этом. Прямо совсем. Какая-то необыкновенная лёгкость чувствовалась в теле. И в голове… Будто бы искры, покалывая, гуляли под кожей, и голова стала лёгкой.

Взгляд вот только постоянно возвращался к баррикаде.

… к бар-икаде.

… к б**рик…

… дрянь схлынула.

Я согнулся. Выдохнул судорожно. Глянул себе под ноги, где дым ещё гулял. Он вымывал из меня белёсые разводы. Странную дымку.

Из меня.

Из всех стоящих.

Тихое поскрипыванье. Песнь петуха. Яму больше не засыпали.

Собравшиеся застыли. Серые шершавые лица селян, казались неживыми в жёлтом свете.

Столбы.

… Они стояли.

… И я стоял... Странно.

Мне ничто не мешало сделать шаг. Или что-то сделать.

Но я не хотел. Всё понимал… но ничего не чувствовал.

Просто смотрел, как удаляется, похлопывая крыльями, странная чёрная птица. Слушал, как лопается шкура на брюхе животного.

Препротивные всхлипы послышались. А после я услышал, как кто-то подвывает. Гавкает с натугой.

Клацая пожелтевшими зубами, из-под меча полезла, протянулась склизкая, облезлая собачья голова. Стоя неподвижно, я наблюдал, как появилась лапа. И тут же заскребла, задёргалась престранно. Собака выпучила стеклянные глаза.

Ещё одна голова прорывалась прямо у сломанного уха первой.

И третья уже вспучивала, рвала рыжеватую шкуру.

Кинжал возник в руке.

Сероватые тени вышли из меня… А после они начали скоро втягиваться обратно. То же ощущение, что и при порезе — не слишком приятное покалыванье разлилось по всему телу.

«…»

Псы скребли. Вытягивая тощую шею, роняя пену, самая первая морда попыталась дотянуться до голени Эль.

Пальцы мои чуть дрогнул. А после они сжались.

Я моргнул.