Потолок одного героя

Толстый и уже заржавевший, ошейник казался бурым, а вздувшийся, свежий ожог под ним — жёлтым.

Гратц, лицо которого мне было невидно, прицыкнул.

— Врача надо.

Раздувая ноздри, Хорошая моя замотала головой. Я удержал. А уже спустя мгновенье почувствовал, как что-то очень мелкое как будто пробежало по руке. На сей раз не укололо.

— А ты?

— Я? — Поставив фонарь, Гратц большим ребристым ногтем поддел кромку. — А у меня оклад пятнадцать кондоров в месяц. Чему не научишься.

Речь почти без выраженья.

Отразив свет фонаря, лезвие тусклым лучом прошлось по его лицу.

***

Нож гулко скрёб. Пилил, так как шкура полудуха совсем не поддавалась. Кровь, что несколькими ручьями текла по бокам, лужицами скапливалась между лежащих досок. Земля становилась чёрной.

Век лбом уткнулся в пол.

Я медленно жевал губу. Глянул в стену. Закрыл глаза, но легче не становилось.

— Ему бы выпить.

— Нечего, — бросил Гратц.

— Раньше тебе это не мешало.

Ставшая липкой, кровь облепила лезвие, так что дальше продвинуться не получалось.

Снова прицыкнул, большим пальцем поскрёб кромку.

— У соседей менял, — полусвистя, — на мелочь всякую. Нож… Есть здесь разве соседи?

«Я мерзавец».

Совсем уже стемнело. Звёзды мерцали необыкновенно ярко, и, серебрясь, верхушки кустов едва заметно шевелились.

Далёкий и обрывочный лай.

Вздрогнул. Я приподнялся и огляделся. Успокоился, лишь встретившись с наёмницей взглядом.

Великан закашлялся, и Гратц вместе с доскою отступил. Я не знаю, что он там делал, но торец доски был весь измазан.

«…»

Как будто мне уже доводилось видеть этого пса. Большое и костлявое, лохматое животное с громким, но низким и каким-то уставшим голосом.

Взгляд остановился на окровавленных тряпках.

— А почему ты не открыл ворота в Залив?

— Венус подошёл, а я ему должен.

— А как ты узнал про камень? Который на дороге перед Заливом?

— Я его туда и положил.

— Да?

— Если понемногу брать, то незам-метно.

В спине великана что-то хрустнуло и он невольно вздрогнул, чуть свёл плечи и втянул голову. Гратц убрал доску.

Эль встала. Шаги её были неожиданно резки, так что Хорошая моя посторонилась. Пофыркивая, лошадь взмахнула хвостом.

Девушка присела рядом и скрестила ноги.

— Ты ведь в курсе про хозяина, который передал мне письмо?

Выглядела наёмница нормально, но голос её звучал… как-то иначе. Неожиданный вопрос смутил.