Потолок одного героя

Удар, и перестук, как будто что-то упало. «А давайте их просто убьём», — хриплый и слегка гортанный, старческий голос оборвал диалог. «Великана уже нет. Девчонка сама нарвётся, а этот... Не сегодня, так завтра…».

Слова со смыслом, но без интонаций.

Реплики смешались.

Шаги.

«У нас почти не осталось скота. Мы НЕ МОЖЕМ потерять урожай!»

Фонарь потух.

Должно быть масло вышло. Фитиль потух и теперь лишь тлел, едва заметно подгорая. Только белёсая струйка в лунном свете тянулась от широкой щели.

Никто из нас не спал.

— Когда... — проговорил я едва слышно. Сглотнул. — Когда разберёмся с кабанами. Мы уйдём.

Наемница поджала губу, а Гратц поглядел широко раскрытыми глазами.

Шурша, великан повернул свою большую голову к стене.

— Мы уйдем.

XX

В трактире «*** надежда».

Третий день шестого месяца двадцатого года.

— Мух! Мух не запусти! — бросил дух-хозяин в спину.

— Хо-ро-шо!

Ткань зашуршала, опустилась.

Из темноты тянуло выпечкой и жарящимся мясом.

***

Утро встретило пением птиц. Необычайно громким.

Пальцы вцепились в край деревянной бочки.

Медленный выдох.

Я попробовал всмотреться. Лишь чёрная рябь.

Ещё один выдох.

Вода. Не сказать, что холодная, но, залив рот и уши, она… напугала.

«Так твой отец обманул меня?» — вспыхнул обрывок беседы. «…Монеты НЕ были фальшивыми. Теперь понятно?»

Нога забилась. Пальцы сжали край!

В пузырях, разбрызгивая воду, я распрямился.

Рубашка на груди и рукава промокли. По телу гуляла дрожь.

Я — дышал.

С надрывом и дрожа, но я по-прежнему дышал.

Проведя ладонью по лицу, смахнул несколько капель. И усталость как будто. Мысли мои начали «сползаться».

Медленно и звонко. Я вы-ыдохнул.

Гратц так и не лёг. Он занимался теперь моей Хорошей и щурился от солнца.

Самокрутка уже прогорела, но стражник словно бы не замечал. Или не хотел заметить.

Солома хрустнула под сапогом, и крыша, вся в щелях, накрыла тенью.

Великан лежал на животе. Дышал.

Теперь, когда стало светлее, я мог рассмотреть и грубые узлы и… выбитые сучки на досках.

Солнце встало, и тучная женщина снова пришла за сеном для телёнка.

Лошадь зафыркала, и нам вновь выдали кашу. Разжевать которую было почти невозможно. Хотя я и не пытался особо. Просто глотал. В надежде, что для бессмертного это не такая большая проблема: немного каши в желудке.

Ложка скребла, будто сама собою, а я смотрел на столпившихся посреди двора, знакомых людей. Там был староста, парень с бородкой и кузнец.